Чтение онлайн

Знакомясь с умственными способностями животных, нельзя не сказать об их памяти. Тем более, что, по словам И. М. Сеченова, именно в памяти своим корнем сидит вся интеллектуальная жизнь.

Очень хорошо запоминают расположение приманки те же крысы. Их не сбивают ни хитроумные лабиринты, ни вращение клетки, в которую они помещены. Эти животные способны «держать в голове схему пути и совмещать это с вращением лабиринта» — таков вывод исследователей.

Вот другая разновидность прямо-таки удивительной памяти животных. Речь идет о лошадях. Об этом знают все, кому приходилось довериться лошади на ночных дорогах, где и днем не мудрено заблудиться. Конь прекрасно запоминает местность, по которой ему пришлось пройти хотя бы раз.

В конце Отечественной войны гитлеровские вояки перед отступлением из Кенигсберга устроили в местном зоопарке бойню. Они расстреливали зверей. Лишь немногие животные остались в живых, и среди них бегемот, в которого фашистский офицер выпустил очередь из автомата. Когда в город вошли наши войска, раненого бегемота выходил командир пулеметной роты Терехин, которому командование поручило временно исполнять обязанности директора Кенигсбергского зоопарка.

Прошло несколько месяцев. Бегемот выздоровел и подружился со своим спасителем. А затем в один из дней произошло то, о чем еще долго говорили в городе.

К водоему, в котором жил гиппопотам, подошел высокий человек в черном костюме. Животное засопело, проворно выбралось из водоема и бросилось к человеку. Изгородь затрещала. Красное лицо посетителя зоопарка побелело…

Его привели к директору. И тут незнакомца опознала старая служительница: «Это гестаповский офицер, который расстреливал зверей!»

Ну и, конечно, говоря о памяти животных, вспоминаешь собак. Мне хочется привести здесь чудесный рассказ И. Пономарева из журнала «Юный натуралист»:

«Это случилось в одной московской киноэкспедиции. Съемочная группа стояла в рыбацком поселке на берегу Черного моря. Днем москвичи снимали фильм, а по вечерам собирались у костра и до поздней ночи слушали рассказы рыбаков.

Капитан артельской фелюги дядя Митя, пожилой грубоватый моряк, имел привычку приходить к костру в окружении целой своры собак, которых очень любил. Собаки отвечали ему тем же и бегали за ним по пятам, за что рыбаки прозвали капитана „собачьим пастухом“. Капитан не обижался на рыбаков. Наоборот, он, казалось, гордился таким прозвищем.

Однажды, сидя у костра в окружении своих питомцев, дядя Митя говорил рыбакам:

— Я за что их люблю? За память! Сделай собаке добро — век не забудет.

Он почесывал то одной, то другой собаке за ушами и каждой из них давал характеристику:

— Это Пиндо, хлебом его не корми — дай воробьев погонять. А это Мирка, смирная и ласковая, будто кошечка. Ну, а Идол… он и есть идол. Часами может на одном месте сидеть и, хоть гром греми, не шевельнется!..

Охарактеризовав всех своих любимцев, дядя Митя перешел к последнему — огромному ньюфаундленду по кличке Моряк.

— А это мой лучший друг. Да! Попробуйте только троньте меня — вмиг разорвет. Ну, кто смел?

Нашелся смельчак — тронул дядю Митю рукой, делая вид, что хочет его ударить, но тотчас испуганно съежился, заметив угрожающий огонек в глазах Моряка.

— То-то! — торжествующе произнес капитан. — Это еще я ему „фас“ не скомандовал, а то бы… За меня он в огонь и в воду!

— И где вы понабрали таких? — не переставала весь вечер удивляться одна костюмерша.

— „Где, где“… Да кого где. Одну хозяин выгнал, другую пляжник забыл… А вот Моряка, того я на берегу моря подобрал. Совсем еще кутенок был. А случилось это лет восемь назад…

Среди слушателей дяди Мити находился один известный киноактер. Он только что прибыл из Москвы и молча сидел у костра, читая сценарий. Последние слова дяди Мити заставили его оторваться от сценария и пристально поглядеть сперва на ньюфаундленда, а потом на его хозяина, который продолжал рассказывать:

— Иду как-то раненько утром по берегу. Вокруг ни души, только далеко в море лодка виднеется: рыбачит кто-то. Смотрю: на высоком камне щенок сидит и здоровенный кусок колбасы ест. Сам весь мокрый, видать, кто-то его выкупал, что ли, да и посадил на этот камень, а сам ушел. Уж я кричал, звал хозяина — никакого ответа. Ну, тогда и взял этого кутенка домой.

Тут молчаливый киноактер отложил в сторону сценарий, поднялся и вплотную подошел к дяде Мите.

— Держу пари, что меня ваш Моряк не тронет, — вдруг заявил он рассказчику.

— Да? — насмешливо спросил дядя Митя. — А ну-ка, попробуй!

Никто не заметил в ту минуту, что происходило с Моряком. Пес, как только заговорил актер, навострил уши и медленно-медленно подошел к незнакомцу, потягивая носом.

Актер схватил за грудь дядю Митю и стал его трясти. Пес остановился, но не бросился на актера: его что-то явно сдерживало.

— Ну, чего тянешь! Фас! — строго крикнул ему хозяин. — Фас, говорю!

Еще одна секунда, и Моряк, возможно, прыгнул бы на актера, не заговори тот вдруг ласковым голосом:

— Кутенька, ты что? Кутя!..

Услыхав эти слова, пес неожиданно обмяк, осел, глупо улыбнулся, потом лег на землю и вдруг, виляя хвостом и виновато скуля, пополз к актеру.

Пес вдруг вскочил на задние лапы, принялся прыгать на актера, стараясь лизнуть его в лицо. Дядя Митя вытаращил глаза. Актер схватил его собаку в объятия и повалился с ней на песок.

Дядя Митя продолжал стоять, не понимая, что произошло. Тогда актер хлопнул его по плечу:

— Вы правильно сказали, что у собак хорошая память. Даже очень хорошая! Ведь я когда-то спас вашему Моряку жизнь. Разве после этого он может меня забыть? Было это действительно восемь лет назад. Я отдыхал в вашем поселке и каждое утро плавал на лодке. Однажды, смотрю, барахтается маленький, беспомощный щенок. „Кутенька! — подплываю к нему. — Не бойся меня, сейчас я тебя вытащу“. Ну, и спас. Потом к берегу подплыл, посадил на камень, колбасы ему оставил, а сам опять в море. Это вы мою тогда лодку видели. Вот так. А все остальное вам известно лучше, чем мне».