Чтение онлайн

– О-о-о'кей.

Измочаленный я приплёлся в комнату, уселся и в полной мере ощутил, что вдобавок к недосыпу и изматывающим полётам, вчера сильно перебрал с марихуаной. Глаза саднили, в висках скопилась ноющая боль. Я потёр веки. Надо купить капли для глаз, чтоб не шастать здесь, как голодный вампир.

– Илья, как дела?! – неожиданно раздаётся у меня за спиной.

Я оборачиваюсь – прямо рядом, сверкая лучезарной улыбкой и подбоченясь, словно разбитная колхозница, стоит Кимберли.

– Как ты себя чувствуешь? – она вальяжно прислоняется к дверному косяку, и я с досадой догадываюсь, что это вовсе не минутный разговор.

Что за назойливая непринуждённость?

– Эм… Спасибо. Всё нормально.

Ситуации, в которых малознакомые люди навязчиво пытаются "to be nice" [13] , мне неприятны и, как правило, напрягают. А тем более сейчас, когда больше всего хочется, чтобы от меня, наконец, отстали.

– Что-то у тебя помятое лицо… – она пристально присматривается. – Знаешь, ты выглядишь как-то не очень. Ты хорошо спишь?

– Я… мм… ээ… – я кошусь на Тима, который, прикинувшись шлангом, ковыряется в недоломанном компьютере.

– Понимаю-понимаю, бурная молодёжная жизнь, night fever [14] , верно? – продолжает она, фамильярно подмигивая.

Выражение "night fever" всегда пробуждало во мне омерзение, а в контексте с этой бесцеремонно клеящей меня бабищей и вовсе вызывает тошнотворные спазмы. Хочется поскорей куда-то деться, но в комнате так тесно, что если я встану, то упрусь в её сиськи, призывно выпирающие из глубокого декольте.

– Послушайте, Кимберли…

– Можешь называть меня Ким, – ласково проворковала офис-менеджер.

– Благодарю. Так вот, Кимберли, меня не интересуют дискотеки и наркотические препараты. Я увлекаюсь древнегреческой философией и творчеством Достоевского.

– О-о, Достоевский! – она округляет губы и вскидывает выщипанные брови. – Как интересно! Я в школе читала "Преступление и наказание".

На ум приходит адаптированное издание карманного формата страниц эдак на двадцать. Но то, с какой лёгкостью она сметает мои фортификационные укрепления, окончательно выводит меня из равновесия, и в припадке какого-то помутнения рассудка я произношу следующую фразу:

– А… вы помните, что студент сделал со старушкой?

– О да. Это ужасно! – как ни в чём не бывало отвечает Кимберли, изображая растроганную гримасу.

Приблизительно в таком духе продолжается терзание моей бедной и без того расшатанной всевозможными излишествами психики. Минут через пятнадцать, натешившись и решив, что для первого раза вполне достаточно, Кимберли удаляется, удовлетворённая произведённым впечатлением.

Я ещё раз оглядываюсь на Тима Чи, невозмутимо курочащего ни в чём не повинный электроприбор, и, не найдя ничего лучшего, отправляюсь обедать.

– О, вот ты где! – вскричал Ариэль, когда я появился на пороге кабинета, обнаружив на телефоне три пропущенных звонка.

Он рванул в комнату и набросился на Тима, требуя немедленно ознакомить меня с программным кодом.

– Отправная точка – acquisition – модуль ответственный за сбор исходных данных, – начал Тим Чи, дождавшись пока начальник угомонится и покинет нас, предоставляя возможность заняться делом. – Эквизишн включает в себя инициализацию аппаратуры, считывание измерений с генератор-приёмника и процедуру, скидывающую блоки накопленной информации на жёсткий диск.

Он углубился в описания, скрупулёзные и обстоятельные, как и написанный им код.

– Последующий и основной модуль – обработка и анализ. Простой, но довольно эффективный алгоритм детекции стенок сосуда.

Это уже интересней. Основным аспектом моей деятельности будет разработка алгоритма, способного вычленить из многомиллиардных скоплений ничего не значащих цифр сжатый и удобоваримый результат, одного взгляда на который достаточно для установления диагноза.

– Вышло довольно неряшливо… – замялся Тим, заканчивая объяснения. – Я привык писать программное обеспечение в соответствии с предварительно спроектированным дизайном. Но в стартапе всё делается впопыхах, и до правильной архитектуры руки не доходят.

– По-моему, вполне аккуратно, – с искренним недоумением признался я. – Более чем…

Однако в ближайшее время будет не до дизайна и не до архитектуры. Сейчас разгар золотой лихорадки. Подходит к середине второй год существования компании, первоначальный бюджет практически съеден и нужны хоть какие-нибудь результаты, чтобы получить новые инвестиции. Проблема в том, что в сфере биомедицины для создания опытного образца требуются года три-четыре, и уж никак не полтора. Но без денег далеко не уедешь, и потому, так или иначе, придётся впопыхах слепить некое подобие прототипа.

Я продолжил бороться с кодом, обращаясь к Тиму по мере возникновения вопросов. К тому времени, как он собрался домой, я порядком притомился и уже подумывал как бы пораньше свалить, но тут заглянул Харви и позвал подписать договор. С понедельника мне не доводилось пересекаться с нашим директором, и я почти забыл о его существовании. Оказалось, он занимает тот же прозрачный кабинет, где ютилась Кимберли, уходящая раньше остальных. Оставалось неясным, как им удаётся работать вдвоём в таком тесном помещении.

Покончив с документами, я вернулся к себе и вспомнил про план. Что бы такое наваять… И вообще, как это понимать? То ли Ариэля обуревает неудержимое стремление к порядку, то ли кажется, что без его чуткого надзора я стану маяться дурью… Как бы то ни было, похоже, шефу не слишком нравится этот расклад. Ладно, пора домой. Я встряхнулся, отбрасывая досужие рассуждения, решительно открыл электронную почту и настучал:

План работы на 15.05.2015