Чтение онлайн

Двинулись на Север первые разведочные партии геологов — искать золото. Пришли молодые рабфаковцы на заброшенные, разрушенные рудники — добывать золото. Государство обратилось к своим гражданам — сдавайте золото!

Трясущиеся руки «бывших» по ночам зарывали в ямки царские десятки, замуровывали в стены золотые кресты и драгоценные кулоны, жадно обменивали золото на контрабанду.

— Иди отдай эту проклятую золотую цепочку, чтоб ее черт побрал! Или ты хочешь, чтоб гепеу сама нашла? — задыхаясь, шептала кустарю-одиночке его подруга жизни.

А мальчишка с нахмуренными бровями, с упрямой складкой рта, этот современный ребенок, которому наплевать на стариков родителей, на семью, на интересы дома, этот бессердечный разбойник с комсомольским билетом собирает в квартире все кольца и браслеты, уговаривает сестру снять сережки и под градом родительских проклятий тащит все это на приемный пункт.

Золота! Больше золота!

Сокровища Махно должны были достаться народу.

Лодку от румынского берега ждали после полуночи. Сидели рядом на поваленной полусгнившей березке, вглядывались в темноту, слушали. Тихо всплескивала река. Ни одного постороннего звука не доносилось из-за Днестра.

— Отвязывают лодку, — прошептал командир погранотряда.

Медведев прислушался.

— Слышишь что-нибудь? — спросил он Марка.

Арбатский пожал плечами, помотал головой. По-прежнему тяжелая, сырая тишина лежала вокруг.

— Усаживаются, — через минуту снова прошептал командир погранотряда. — Сегодня они что-то здорово шумят. Неужели не опасаются?.. — И, повернувшись к Медведеву, значительно произнес: — Дело ясное. Им открыли границу. Их отправляет сигуранца.

Это было неожиданно и тревожно — связь группы с румынской охранкой! Об этом разведка не сообщала. Анархистские вожди обосновались в Польше, перетянули туда самого Махно. Но основная группа махновцев осталась в Румынии, в Плоешти, где влачила нищенское существование. После угара бандитского разгула — жуткое похмелье: без родины, без денег, без желания и умения трудиться. А в перспективе — голодная смерть на улице. Да, да, вполне возможно, сигуранце нетрудно было их купить.

— Послушай, может быть, все же взять их сразу, пока не поздно? — взволнованно проговорил Марк.

На какое-то мгновение у Медведева мелькнуло сомнение: имеет ли он право рисковать. Ведь Левка может не пойти на его предложение, в конце концов, может просто обмануть... Могут взбунтоваться его попутчики...

— Нет, Марк, все должно идти так, как было решено!

Командир погранотряда встал.

— Через несколько минут они будут здесь. Значит, если потребуется помощь — выстрел. — И бесшумно исчез в темноте.

Медведев и Марк остались вдвоем.

Вскоре внизу, на реке, что-то неясно зачернело. Пятно, уменьшаясь, стало медленно приближаться и наконец приняло четкие очертания лодки. Люди, очевидно, лежали на дне плоскодонки, которая удивительным образом двигалась сама собой поперек реки. Казалось, движение это длится вечность...

Что должны переживать эти люди, возвращаясь на родину? Проснулось ли что-либо человеческое в их огрубелых душах? Понимают ли свои заблуждения, свою безмерную вину? Живет ли надежда в их сердцах? Или же это возвращаются звери, только затем, чтобы снова убивать, грабить, жечь и насиловать и наконец исчезнуть навеки проклятыми в безвестных могилах?

Лодка мягко ткнулась в берег. Один за другим вышли из нее четыре человека. Марк шагнул навстречу, шепнул пароль, получил отзыв. Почти тотчас лодка, словно силой волшебства, медленно отплыла от берега и скоро слилась с темнотой — ее тащили бечевой с противоположного берега.

Марк повел к хутору, где должна была произойти развязка.

Медведев признал Левку по огромному росту и развороту плеч. Он шел последним в своей четверке, понурив голову, тяжело, косолапо ступая. Кургузый пиджачишко туго обтягивал его могучую, медвежью спину. Когда они вошли в сарай, светало, и Медведев увидел постаревшее лицо Левки с глубоко запавшими глазами. Вместо роскошной, необозримой папахи теперь на макушке торчала дешевая кепчонка. И только огромные лапищи, игравшие пистолетом, вероятно, сохранили прежнюю нечеловеческую силу. Левка стоял у порога, упираясь головой в стропила, молча озираясь по сторонам. Его спутники, пройдя в дальний угол, о чем-то тихо переговаривались с Марком. Медведев шагнул вперед.

Левка остановил на нем взгляд, долго смотрел, припоминая.

— А-а, кучер! — наконец усмехнулся он невесело.

— Лева, — сказал Медведев, — надо пойти с повинной. Сейчас же. Прямо отсюда.

Они оба замерли, не сводя глаз друг с друга. Был миг, когда Медведеву показалось, что Левка бросится на него, так напряглись его пальцы, сжимавшие пистолет, и налились кровью глаза. Медведев не шевельнулся.

— Что ты?.. — одними губами произнес Левка и не договорил.

Прошла минута.

— Чудак! — прохрипел Левка, отведя взгляд. — Я же могу одной рукой раздавить тебя.

— Тогда, два года назад, я нарочно тебя искал, Лева. Я поверил в тебя. Ты сам видишь. — Медведев говорил тихо, с силой.

Левка отвернулся и смотрел сквозь щель на поле подсолнухов, освещенных восходящим солнцем. Медведев слегка коснулся его руки:

— Лева, для того, чтобы все было в порядке, нужно сдать оружие.

Левка не пошевелился и долго молчал, не отрываясь от пожара подсолнухов, который разгорался все ярче и жарче. Сарай наполнился запахом земли, прелого сена и полыни. Рядом в хлеву протяжно, призывно замычала корова. Оранжевый пожар докатился до сарая, просочился в щели, завертел столбы золотой пыли, лизнул по щеке... Это была родина.

— Данька! — хрипло крикнул Лева и обернулся. Он был разъярен, глаза совсем превратились в щелочки. — Данька! — снова позвал он почти во весь голос, нетерпеливо и грозно.

Брат кинулся к нему.

— Спятил? Чего орешь? Ну?

Лева схватил его за борт пиджака, почти пригнул к земле.

— Гляди! — он швырнул наземь один за другим два пистолета. — Клади свои! Клади, Данька!

Со страхом глядя на брата, Данька выложил оружие. Тогда Лева выпрямился и уже спокойно обратился к одному из своих спутников: