Чтение онлайн

Тот, спохватившись, попытался подняться, но его удержали за плечи.

— Магомадов! — В окошко заглянул надзиратель. — С вещами на выход!

— На ночь? — удивились сокамерники.

— Что у вас там случилось? — крикнул надзиратель, стараясь рассмотреть толпу. — Ну-ка разойдитесь.

— Товарищ один оступился, мы хотели ему помочь, — пожал плечами Баклан. — Вот сам видишь. Больно ему. Плачет.

— В больницу никого не переведу! Хватит с вас и одного делегата! — решил надзиратель. — Магомадов! Блин! Долго тебя ждать прикажешь?

— Ступай, Аслан, — проводил его к двери седой. — Сразу же передай маляву. Мы тебя не бросим.

— Спасибо, брат. — Аслан крепко пожал ему руку.

Когда за ним закрылась дверь камеры, пожилой зек со шконки под окном сказал тихо и лениво:

— Прессовать пацана повели.

— Прессовать? — испугался седой. — А почему ты ему об этом не сказал?

— Зачем? — Зек перевернулся на другой бок и оказался лицом к седому. — Ему все равно не миновать. А так он хотя бы заранее нервничать не будет. Гуманизм нужно соблюдать, седой, вот что я тебе посоветую.

— Куда его повели? — спросил амбал.

— Скоро узнаем.

— А можно тамошним пацанам маляву передать, чтоб они его не… — Баклан не нашел подходящего слова. — Не уродовали?

— Баклаша, ты дурак, что ли? — расстроился зек и отвернулся. — Они там за это козырную жрачку получают. И марафет. Отрабатывать должны. А вы лучше артистку держите, она от вашей жаркой любви под нары уползает.

Борзый парень, воспользовавшись моментом, действительно пополз под нары.

— Жаль Аслана! — Амбал со всей силы шарахнул кулаком по столу.

И крашеная десятислойная фанера проломилась под его ударом.

— Будете безобразничать, — снова заглянул дежурный надзиратель, — всех в ШИЗО переведу. Там места всем хватит. Тихо! Заткнитесь!

— У нас тихо, — кивнул Баклан.

А на третьем этаже круглой башни в большой одиночной камере трое хмурых зеков, одетых не в гражданскую одежду, а в черные робы с белыми номерами, расстелили на нарах газетку, разложили «щедрый» скориковский закусон, выставили две бутылки водки.

— А мульки где? — спросил рябой, прощупывая швы сумки.

— Сказал, что потом привезет, — буркнул носатый, открывая водку.

— Утром деньги, вечером стулья, — улыбнулся высокий, — вечером деньги, утром стулья.

— Аршин подставляй! — Носатый приготовился наливать.

Товарищи тут же сомкнули стаканы.

— А тебе? — позаботился о носатом рябой.

— Мне из горла привычней. — Носатый запрокинул голову и вылил в горло свою порцию.

Закусили огурчиками, помидорчиками.

— Чесноку принес?

— Тут, бери.

Тяжелая дверь с дребезжанием распахнулась, и в камеру, прижимая к себе манатки, вошел испуганный Аслан.

— Добрый вечер, — проговорил он.

— Очень добрый! — отозвался носатый, откупоривая вторую бутылку.

— Добрее не бывает, — поддержал его рябой, подставляя стакан.

Высокий даже не обернулся.

Они снова выпили.

— Это и все? — разочарованно спросил рябой.

— Как платит, так и работаем, — приказал носатый. — По Сеньке и шапка.

Он обернулся к Аслану и внимательно его рассмотрел.

— Припозднился, браток, — сказал с сомнением, — мы уже все проглотили. А было вкусно!

— Мне особенно Краковская колбаса понравилась. — Высокий цыкнул гнилым зубом. — Интересно, а тебе, пацан, понравится моя колбасень?

— Ну в следующий раз, — Аслан не продвигался вперед.

То, что нынешние сокамерники практически в открытую при надзирателе пили водку в камере, навело его на очень мрачные мысли.

И предчувствия его не обманули.

— Тебе у нас будет хорошо. — Носатый высморкался прямо на пол. — Мы тебя обижать не будем. Уж что-что, а обижать ни-ни! За это не опасайся.

— Разве? — удивился высокий.

— Никто нам и не говорил, чтоб мы его обижали. — Рябой подбирал с газетки последние крошки. — Может, поспим часок? — предложил он компании. — Делу время, потехе час!

— Ты проснешься голодным. — Носатый вытер сопливую руку о штанину. — И будешь злым. Разве ты хочешь быть злым?

— Ни за что! Если друзья не попросят.

У Аслана от их гнусавых голосов, от противных притворных интонаций, от пустых слов, за которыми у них какие-то свои знаки, в предчувствии надвигающейся беды заныло под ложечкой, как, собственно, и в Чернокозове всегда было перед побоями.

«Никаких сомнений, — подумал Аслан, — сейчас будут бить. Потом выскажут… Зачем и почему. Это Марченко заказал. Почему меня попросту не убьют?»

— А я бы поспал, — сладко потянулся рябой. — У нас сколько времени?

— До вечера надо управиться, — исподлобья оглядел Аслана высокий. — В хате отоспишься. Давай работай, Харя.

Рябого все звали Харей. И не только за особенности лица. У него и характер, и манера двигаться была какая-то особенная, угловая, нахрапистая, во всем чувствовалось беспредельное скотское хамство.

— Ну чего менжуешься? — подтолкнул его высокий. — Заводи, а мы поддержим. Чего резину-то тянуть? Потом еще вымыться надо будет. Пошарь во лбу — часики-то тикают!

Рябой вразвалочку подошел к Аслану.

Аслан расслабился и приготовился принять удар…

Ребром ладони Харя ударил его в грудь!

Второй удар — носатый ногой отбил печень!

Слезы сами собой полились из глаз Аслана. Согнувшись пополам, он всеми силами пытался удержаться на ногах, но его сверху ударили по шее, сверкнули искры, все потемнело…