Чтение онлайн

 «Наш человек». Вон оно что, стриженый мужик со стальными глазами приставлен ее охранять, или правильнее будет, следить за ней. Значит Александр не может не знать об Аверине, и все равно подсовывает ей брачный договор. Трижды идиот. Катя медленно села обратно и сглотнула, кровь отхлынула от лица, внутренности обожгло, будто туда плеснули горючего и подожгли.

 — Меня что, хотят убить?

Она с трудом заставила себя произнести эти слова и сама поразилась, как буднично они прозвучали.

 — Зачем же вас убивать, в этом нет никакой нужды, Екатерина Дмитриевна, — Павел снова взял официальный тон, — вполне достаточно уложить вас на больничную койку месяцев так на шесть, а то и на дольше. Объявить вас недееспособной и лишить опеки, тут и усыновители подоспеют. Поверьте моему опыту, вы опомниться не успеете, как у ваших детей будет новая фамилия, другие имена и место жительства, где вы их никогда не найдете. Вы этого хотите?

Катя сидела, как пришибленная. Она все понимала и даже готова была признать права Александра на малышей, чтобы обезопасить их и себя от Подкользиных. Но…

 — Послушайте, Павел, — она придвинулась поближе, — я не могу согласиться на брак с вашим клиентом, потому что уже выхожу замуж. Но я готова подумать о досудебном анализе ДНК, ведь я правильно поняла, что ваш наниматель не горит желанием сочетаться со мной браком? Вот и ограничимся экпертизой. Однако, здесь у меня вопрос: где гарантии, что ваш Александр Арсентьевич не вышвырнет меня, лишь только суд признает его отцовство?

— Для этого мы и предлагаем вам подписать контракт, пожалуйста, ознакомьтесь, здесь прописаны все ваши гарантии. Скажу честно, лично я не рекомендовал нашему клиенту настолько расширять этот список, но Александр Арсентьевич удивительно щедр…

 — Услышьте меня, Павел! Я не хочу выходить замуж за Александра Арсентьевича, — оборвала его Катя, ее голос дрожал от возмущения, — у меня есть любимый мужчина, он сделал мне предложение. А насчет анализа ДНК я подумаю, перезвоните мне завтра после двух.

 — Все же, я настоятельно рекомендовал бы вам еще раз все взвесить и согласиться на предложение Александра Арсентьевича. Он волнуется за вас, Катя, — юрист снова изображал своего в доску парня, — как только вы зарегистрируете брак и подпишете договор, вы с детьми улетите в Испанию, у Александра там дом, он хочет обезопасить вас, вы совершенно напрасно упираетесь. Прошу вас еще раз хорошенько подумать.

 — Всего доброго, Павел, — она кивнула на прощание и быстрым шагом направилась к выходу.

Боковым зрением заметила того самого мужчину, который вытащил ее из-под колес автомобиля, он шел следом и даже не пытался прятаться. Не успела войти в здание бизнес-центра, как оттуда выскочил Аверин и схватил ее в охапку.

 — Катя, с тобой все в порядке? Ты не ушиблась?

Она бросила быстрый взгляд через плечо на соглядатая, но тот будто в воздухе растаял, а ведь всю дорогу разве что в спину не дышал.

 — Все в порядке, Клим, почему ты спрашиваешь?

 — Тебя чуть не сбила машина, — Аверин выглядел не просто обеспокоенным, он был не на шутку испуган. Его черные глаза казались сейчас настоящей бездной, — и ты говоришь, что все в порядке?

 — Откуда ты знаешь?

 — Катя, половина офиса видела, у нас окна на эту сторону выходят!

 — Пойдем, — она потянула его за рукав, — тем более незачем здесь торчать. И обеденный перерыв закончился.

Но когд створки лифта распахнулись, она увидела, что тот доставил их не в офис, а на самый последний этаж. Там под стеклянным куполом располагался ресторан, где один ужин вполне мог обойтись в половину зарплаты менеджера среднего звена.

 — Ты наверняка не успела пообедать, Катя, — он чуть ли не силой усадил ее за столик.

 — Я не хочу есть, Клим!

Это была сущая правда, вряд ли она сейчас смогла бы заставить себя проглотить хоть кусочек.

 — Что с тобой, Катя? Что… что он тебе сказал?

 — Он сделал мне предложение. Фиктивный брак. Уехать с ним и увезти детей в Испанию, — она вглядывалась в лицо Аверина, надеясь там найти гнев и возмущение, и с ужасающей ясностью не находила.

 — И что ты решила?

Он спрашивал с таким же непроницаемым видом, но по поджатым губам Катя понимала, что он предельно напряжен, и чтобы заштормило, достаточно одного неосторожного слова или жеста. Но молчать она тоже не могла.

 — Я отказалась, Клим.

Он надолго замолчал, лишь стиснул челюсти так, что на скулах желваки заходили. А она смотрела на его красивые губы, сжатые в тонкую линию, и искала в себе смелость спросить, означает ли его молчание то, что он только что взял обратно все обещания и предложение выйти замуж тоже. Зря искала, смелости и капли не было, зато все без слов отражалось в его потухших глазах, и Катя, как бы ей не хотелось, не могла его винить в нежелании тащить на себе такой неподъемный груз.

 — Это… Это был бы выход, Катя, — наконец-то заговорил Аверин, и Катя выдохнула чуть ли не с облегчением. Ей казалось, та оглушающая тишина ее просто раздавит. Зато честно.

 — Клим, — она несмело протянула руку и прикоснулась к пальцам Аверина, — я все понимаю, не переживай, ты ведь ничем мне не обязан. Но я отказалась не только потому что, — спохватилась и вовремя проглотила готовые вырваться наружу слова о его недавнем предложении, о котором он наверняка уже сто раз пожалел, — потому что люблю тебя. Я не верю этому Александру, ни одному его слову не верю.

 — Нет, Катя, не понимаешь, — Клим выдернул руку и схватил ее за запястье, — ты просто не представляешь, насколько все серьезно. И я ничего не смог сделать.

«Ты мог бы на мне жениться, Клим, и мы могли бы уехать…» Катя была рада, что не сказала это вслух, какое она имеет право упрекать его в малодушии?

 — Тебе больше не придется ничего делать, Клим, я все продумала. У меня есть приятельница, она журналист нашего местного телевидения. Я ей позвоню и попрошу о помощи, уверена, если вынести эту историю на всеобщее обсуждение, Подкользины уже не смогут действовать так нагло и бесцеремонно. Я пойду, у меня много работы, Клим, я по-прежнему не могу себе позволить потерять свою зарплату, — она встала и пошла к выходу.