Чтение онлайн

— Посмотрю.

— А когда еще доклад политический, можно к тебе прийти?

— Можно. И без политического доклада приходи. Потолкуем. Хорошо? Книги мои посмотришь.

— Приду, — подумав, сказала Катя. — Товарищ шофер, не забудь, завтра ждем тебя. — Она помахала рукой: — Счастливо доехать! — и скрылась во дворе.

— Быстрая у вас дочка, Прокофьевна, очень быстрая… С огоньком, — прощаясь, сказал Зимин. Он еще раз сердечно пожал ее руку. — Теперь ваша очередь приезжать ко мне в гости.

Василиса Прокофьевна долго стояла у ворот, глядя в темноту, поглотившую автомобиль. «Сколько завтра по всей деревне разговору будет: к Волгиным, мол, ночью машина приезжала, сам секретарь партийный… и чай запросто пил… Да, свой человек, душевный». Вспомнила, что Катя на нее сердится, но это не нарушило приятной теплоты на душе. «Ну что же… рассказывала, да ведь не кому-нибудь, а секретарю партийному», — оправдывалась она, входя в избу.

Маня уже спала, а Катя сидела за столом и, отхлебывая из стакана холодный чай, читала книгу.

— Ложилась бы, дочка. Завтра ведь чуть свет побежишь в свою читалку.

Катя промолчала.

«Вовлеклась и про все забыла… Теперь до утра». Василиса Прокофьевна разделась. Забираясь под одеяло, еще раз взглянула на Катю, привлеченная шелестом.

Та перевернула страницу и, о чем-то задумавшись, сидела неподвижно, точно застывшая.

«Непонятая ты у меня, Катенька. Ох, господи!..»

За окном изредка мелькали фонари, бросая на землю качающиеся полосы бледного света. Окрестные поля едва проглядывали сквозь сизую пелену тумана. Вот они оборвались, и вдогонку им побежал черный лохматый лес.

До разъезда Ожерелки оставалось несколько километров. «Интересно, какая она?» Федя вынул из кармана газету и перечитал постановление обкома партии от 10 июля 1937 года о премировании лучших изб-читален. «…Стиль работы комсомолки Волгиной является образцом, по которому следует равняться всем избачам нашей области».

Нет, по этим словам нельзя было судить ни о внешности, ни о характере заведующей залесской избой-читальней.

Он сунул газету в карман и вышел на площадку вагона. Мелькнула станционная будка. Не ожидая, когда поезд остановится, Федя спрыгнул с подножки.

Женщина в форменной тужурке махнула желтым флажком, раздался свисток, и колеса вагона опять застучали.

«А ведь здесь глушь. Настоящая глушь», — подумал Федя, оглядывая лес, шумевший по обе стороны железнодорожного полотна.

— Далеко ли до Залесского?

— Не очень, — сонно отозвалась железнодорожница. — Пойдем, покажу.

Дорога пролегала в нескольких шагах от полустанка. По одну ее сторону тоже стеной стоял лес, а по другую дико разрослись кусты — можжевельник, ивняк; кое-где белели стволы березок. Вдали смутно вырисовывались силуэты домов.

— Это Ожерелки, — сказала женщина, — а в Залесское прямо надо итти.

Федя поблагодарил ее и, закурив, не спеша зашагал по дороге.

Залесское встретило его веселыми переливами пастушьего рожка. Из калиток с протяжным мычанием степенно выходили коровы, кучками пугливо выбегали овцы. Во дворах, мимо которых он шел, слышались людские голоса.

В двух окнах сельсовета светился огонь. Федя хотел было зайти и раздумал: «Если человек в такой ранний час сидит за работой, то, должно быть, дело срочное. Не стоит мешать».

Его обогнали высокий седой пастух и подпасок — босоногий мальчишка лет двенадцати, с увлечением игравший на рожке.

— Где у вас изба-читальня, папаша? Старик указал кнутовищем на переулок.

— Не дойдешь до конца, поперек улица будет, — вот на ней и есть пятистенка. По флагу отличишь.

Окна избы-читальни были закрыты ставнями, а на двери Феде сразу бросился в глаза широкий лист бумаги, исписанный неровными печатными буквами.

«Вот тебе и глушь!»

Он вынул записную книжку и целиком переписал объявление.

Из соседнего переулка, громыхая, выехала телега; на ней тесно сидели шесть девушек.

— Здравствуйте, красавицы! Без выходных живете?

Девушка в брезентовом пиджаке, правившая лошадью, черноглазая, с хмуро сдвинутыми бровями, мельком скользнула по нему сердитым взглядом.

— Выходные бывают у Симона-гулимона да лентяя преподобного. Тебя, случайно, не Симоном звать?

Остальные громко рассмеялись, но Федя не смутился.

— Случайно, по-другому, — засмеялся он. — Не скажете ли: товарищ Волгина во сколько приходит?

Девушка придержала лошадь.

— Приезжий, что ли?

— Приезжий.

Она оглянулась на подруг:

— Сказать?

— Скажи, Люба. Может, по делу, — зашумели они, с любопытством разглядывая незнакомого парня.