Чтение онлайн

Этот молоденький человек, сидящий за соседним мольбертом. Как он красив. Но, мне нельзя отвлекаться. Всего два часа на рисунок. Надо сосредоточиться. Видела его на подготовительных курсах.

Нет, ну это ни в какие ворота. Всё! Хватит! Я на экзамене.

Ездил со мной в одной электричке. Так же, как и я из Выборга.

Факультет архитектуры и дизайна при Ленинградской академии художеств. Первый курс. Архитектурный рисунок.

Надо будет обязательно с ним познакомиться.

Сколько помнит себя, всегда пыталась рисовать. Но не придавала этому внимания. Если бы не мама, так бы и остался втуне этот дар. Кто его знает, может и не только она, но и сам переезд в этот старинный город повлиял на её выбор. Но, родившись в Киеве не могла забыть этот красивый южный город. Сугробы на улицах, такие же старые, с облупленной штукатуркой дома, всё же не могли заставить изменить мнение о городе её детства и юности. К тому же от него можно было добираться до моря. Как-то даже ездила с одноклассниками электричками. Всего одна пересадка, и были в Одессе.

Но, это совсем другое море, не то, что здесь. Чёрное. Оно было тёплым, в отличие от Балтики, которая хоть и имеет преимущественно белые оттенки, всё же холодна даже летом. Но, не пугал её этот холод, так как умела отказываться от многого. Может это даже основа её характера?

Кажущаяся хрупкой, на деле же упрямая и бескомпромиссная. От кого унаследовала эти черты? От отца.

Был для неё человеком, с которого не хотела брать пример, даже не любила его, считая неумелым, грубым, самоуверенным. Но, не понимала, не желая признаваться себе, точная его копия. С той лишь разницей, что самую малость женственности взяла от своей матери, Марфы Матвеевны, коренной Киевлянки.

Степан Григорьевич, родившись под Киевом, выбрался благодаря призыву в армию из своего далеко не передового, влачащего существование колгоспа (колхоз по-украински). Был призван на Балтийский флот. Остался живым. После войны поступил в морское училище, но не закончив его перевёлся в Киевский институт водного транспорта, где познакомился с Марфой.

Инга не то, чтобы не любила своего имени, скорее не понимала, считая слишком оторванным от места, где родилась, будто ощущала в себе некую непричастность к нему. Казалось ярким, и в то же время боялась выделяться за счёт вульгарности, что слегка углядывала в нём.

Хоть и пыталась гулять по Выборгу, но на это не оставалось времени. Переезд был в начале лета, как только закончила школу. Предстояла подача документов в институт. Выбрана академия. Закончивши с отличием Киевскую художественную школу, понимала; вряд ли сможет поступить в такое серьёзное, известное на всю страну учебное заведение. Но, упрямство, приобретённое с детства, не давало ей покоя. Умудрилась даже отходить на полуторамесячные, платные подготовительные курсы.

Жила в Выборге, целое лето, да ещё и начало осени, но совершенно не знала город, который пугал её своей неизвестностью. Вечерами возвращаясь из Ленинграда, перебирала наивозможнейшие составляющие страха.

Много развалин? Боялась она руин, в детстве излазив все, что ещё сохранялись в центре Киева после войны.

Узость улочек? Это огорчало её, так, как любовалась шириной и парадностью Ленинградских проспектов вспоминая о Киеве.

Люди? Пожалуй, да. Хоть и было их тут мало но по вечерам, когда возвращалась с вокзала домой – это пугало.

Только лишь каштаны успокаивали её тревогу! Ну, конечно же они! Видела их в Выборге. Напоминали своими разлапистыми кронами Киевских исполинов.

Ещё совершенно не зная города, судила о нём, на основе догадок, но с этого момента стала искать везде, где проходила их кроны. И, когда несмотря на то, что была на улицах Выборга в темноте, слегка высвеченной блеклостью фонарного света находила их, вспоминала родной город.

В Киеве был молодой человек, с которым зародились некоторые отношения. Заинтересовал её прежде всего планами. Настолько видел своё будущее, даже поверила ему; обязательно добьётся всего, что ставил себе в цель. Впрочем, так же добился и её.

Неопытные, не зная ещё, как нужно целоваться, оказались вдвоём, наедине у него дома.

Пригласил.

Пошла.

Знала, чем это всё может кончиться, но было интересно попробовать. Посмотреть, правда ли всё то, о чём говорил. Квартира в элитном, правительственном доме на Крещатике, пусть и старом, с надстроенными после революции этажами, но с памятными досками на фасаде с барельефами лиц тех, кто отдал свою жизнь делу партии. Кто-то из этих холодных, ничего, кроме светлого будущего не видящих лиц, поднимал промышленность, являясь министром, под кем-то имелись скромные данные, в виде звания и рода войск. Шла мимо них, разглядывая на ходу и читая надписи. Но, больше всего заинтересовал практически на две трети вылезший из стены горельеф бюста одной женщины, фамилию которой не запомнила. Только лишь одна фраза засела в голове навсегда; «Выдающийся деятель культуры и искусства».

– Кто это такая? – спросила Веню, что буквально тащил её за руку в сторону подъезда.

– Где? – сразу и не понял, на что она смотрит, никогда не задумываясь о том, что может быть, что-то интересное на фасаде его дома, кроме помпезности смешанной в экстазе эклектики лепнины надстроенных этажей.

– Вон, – указала головой Инга.

– Это!? – удивился, словно и сам в первый раз увидел это лицо, – Женщина, какая-то. Ну её. Идём скорее. Вечером родители из-за города приедут, – затаскивал её в подъезд.

Не сопротивлялась. Знала, скоро уедет из Киева, и забудет его, как сон, пусть и яркий, но ненужный для её памяти, растаявший при первых лучах солнца.

– Какой красивый подъезд! Здесь наверно до революции жил князь с княгиней.

– Баронесса с бароном, – улыбнулся Вениамин, делая жест вахтёру, как бы говоря тем самым, гость идёт с ним.

– Ты шутишь? – уже хорошо знала его улыбку. Был отличником в классе. Все предметы давались ему с лёгкостью, без малейшего напряга. И ту спецшколу с акцентом на изучение иностранных языков, где учились в одном классе, казалось давно перерос, мысленно находясь в Москве, поступив в святая-святых для сына партийного номенклатурщика – МГИМО.