Чтение онлайн

– Спешите за мной, доблестные рыцари, – уныло отозвался Мустафа. – И молите Господа, чтобы мы успели укрыться, а Абу Тайи не заметили наших следов!

Брошенные в галоп усталые кони двигались с трудом. Пустыня замелькала по сторонам, копыта с грохотом били в спекшуюся каменистую землю. Группа скал, похожих на развалины исполинского замка, среди которых и решил укрыться Мустафа, приближалась. Но медленно, очень медленно.

Робер ощущал, что сейчас вывалится из седла. В руках после многих дней пути по пустыне не было привычной силы, а тело казалось мешком с отрубями. В голове что-то ритмично екало.

– Спешиваемся, сеньоры, спешиваемся! – воскликнул Мустафа, когда они оказались среди скал. – И зажмите морды лошадям, чтобы не выдали нас ржанием!

Робер спрыгнул с седла, чувствуя, как гудят ноги. Поспешно ухватил жеребца за удила, и в этот самый миг ветер донес игривое ржание. Конь брата Андре вздумал было ответить, и рыцарь лишь в последний момент смог его удержать.

– Идут, – бросил Мустафа, осторожно выглядывая из-за скалы. – Спаси нас Аллах и помилуй!

В этот момент достойный туркопол, должно быть, снова забыл, что уже давно крещен, и воззвал к богу предков.

– Но ведь Абу Тайи были нашими союзниками! – воскликнул Робер. – Почему мы должны их бояться?

– Союз – союзом, – ответил оказавшийся рядом брат Готье. – А ограбить десяток воинов Храма они не откажутся. И никто никогда не узнает, отчего рыцари сгинули в пустыне.

– Совещаются, – пробормотал Мустафа. Роберу, расположившемуся от туркопола сбоку, было видно его лицо, в этот момент почти сизое от страха. – Никак наши следы заметили!

– Сеньоры братия, – будничным голосом проговорил брат Анри, – постыдным будет нам встретить врага, буде он соберется напасть, не во всеоружии! Надевайте доспехи! Пусть нам Господь судил погибнуть на службе Ордену, так сделаем это достойным образом!

Весь вид командора маленького отряда говорил о том, что ничего страшного не происходит. Рыцари и сержанты, только что встревоженные, глядя на него, успокаивались. Привычка к орденской дисциплине взяла верх над страхом смерти.

Робер успел влезть в подкольчужник и уже примерялся к кольчуге, которую держал в руках оруженосец, когда Мустафа отлепился от скалы, к которой, как казалось, прилип, и истово крестясь, прошептал:

– Слава Аллаху! Они отправились дальше!

Несмотря на утреннюю прохладу, лицо проводника покрывали крупные капли пота.

Рыцарям пришлось снова разоблачаться.

– Клянусь Святым Бернаром, это несправедливо! – шутливо возмутился брат Андре, стаскивая кольчужные перчатки. – Как только я изготовился к битве, ее отменили!

Избавившись от доспехов, Робер, одолеваемый любопытством, выглянул из-за скалы. По пустыне бежали первые лучи взошедшего солнца, окрашивая коричневую почву во все оттенки оранжевого. Ослепленные глаза привыкли не сразу, лишь через несколько мгновений молодой рыцарь разглядел бредущую на северо-восток вереницу верблюдов, на спинах которых, меж тюков с поклажей, виднелись закутанные в тряпье фигурки женщин и детей.

Вокруг каравана, точно псы около стада, сновали всадники на поджарых маленьких конях, столь не похожих на могучих лошадей Европы. Их было много, несколько десятков, и Робер с холодком подумал, что уцелеть в стычке, случись она, у воинов Храма шансов не было.

Караван казался бесконечно длинным. Верблюды, грязно-рыжие, точно сама пустыня, вышагивали неторопливо и важно, словно рыцари на торжественной церемонии. И только когда последний из них скрылся за грядой холмов, тянущихся на восток, Робер вздохнул с облегчением.

– Тут жару и переждем, – сказал за его спиной де Лапалисс. – Родника, правда, нет, но в бурдюках еще что-то осталось…

Оруженосцы принялись развьючивать лошадей.

25 августа 1207 г.

Горная Аравия, гора Синай

Гора высилась впереди гигантской пирамидой. Легко было поверить, что именно на вершине этой колоссальной глыбы камня, отстоящей так близко от престола неба, сошел в огненном облаке господь, чтобы даровать Моисею слова Завета.

Синай они увидели еще вчера на восходе, он виднелся над горизонтом, и поднимающееся солнце освещало вершину, создавая впечатление, что на ней пылает факел. Робера пробрала дрожь при одной мысли о том, что Господь, может быть, до сих пор присутствует там.

Уж слишком это походило на ересь.

За ночь, проведенную в седлах, гора стала больше, нависла над приблизившимися в ней людьми. В ней чувствовалась чудовищная мощь, дикая, необузданная.

Солнце уже взошло, и Робер думал, что вскоре последует дневка. Но Мустафа с братом Анри о чем-то посовещались, и де Лапалисс сказал:

– Во имя Господа, братья, осталось немного. До полудня мы достигнем обители Святого Иринея, и тогда у вас будет возможность отдохнуть.

Сделали лишь краткую остановку у крошечного родника, выбивающегося из-под черной, словно из угля, скалы. Напоили лошадей, прочитали утренние молитвы. А затем вновь отправились в путь.

Женский монастырь Святой Екатерины, славный многими чудесами, располагался на северном склоне горы, отряд же тамплиеров огибал Синай с юга. Тут не было дорог, даже троп. Путь приходилось искать между нагромождениями скал, которые иногда принимали самые причудливые формы.

Роберу, должно быть, от усталости, чудились в каменных громадах фигуры сказочных животных – единорогов, грифонов, химер…

Солнце поднялось уже довольно высоко, когда путешествие, наконец, завершилось.

– Вот мы и добрались, во имя Господа, – с довольным вздохом проговорил брат Анри, и Робер поспешно завертел головой, надеясь увидеть монастырь. Но ничего похожего на то, к чему привыкли глаза нормандца, тут не было. Ни ограды, окружающей землю обители, ни здания самого монастыря, украшенного часовней, ни полей, на которых трудятся монастырские крестьяне.

Крохотный оазис прижался к склону горы, точно гнездо ласточки – к скале. Среди пальм медленно двигались фигуры в черных ризах с капюшонами. Как монахи в такой одежде выдерживали жару – оставалось только гадать.

– А где же сам монастырь? – не сдержавшись, спросил брат Готье. Старый сержант, похоже, испытывал такое же удивление, как и Робер.

– Вон там, выше, – ответил брат Анри.

Над оазисом виднелись несколько темных отверстий, ведущих, судя по всему, в пещеры. Еще выше, на остроконечной скале высился огромный крест, грубо составленный из цельных древесных стволов.