Чтение онлайн

Стараясь выбросить из головы звуки битвы, Джон-Том несколько раз провел рукой по струнам дуары. Инструмент был изранен стрелами и копьями, но играть все же было можно. Он постарался припомнить мелодию, простую и неприхотливую – Стива Миллера. Так, чуть подстроим струны дуары. Она должна сделать свое дело. Он подкрутил басы и верха. Опасная игра, но то, что материализуется, пронесет его над полем боя – до конца Прохода.

Впрочем, настойчивость Клотагорба свидетельствовала, что на настройку и на изящество времени не остается.

Ох, добраться бы только до этого компьютера, яростно думал Джон-Том. Ох, добраться бы. Уж он-то найдет способ разделаться с ним. Выдернуть пару проводков – и все… Эйякрат никаким заклинанием не починит… Или все же сумеет?

Пусть его убьют, пусть впереди неудача… какая разница. Талея мертва… С ней погибла и часть его самого. Да, вот и ответ: можно врезаться с лету прямо в компьютер – разделаешься со всем разом.

Время, главное – время. Но, хотя он и не догадывался об этом, ему еще предстояло узнать иное.

Время… В нем ключ ко всему. Следует поторопиться. Нет времени возиться с машинами, которые могут не завестись или не появиться. Так… Время и полет. Какая же песня в максимальной степени отвечает потребностям?

Минуточку! Была одна… о времени и полете, уносящем в грядущее.

Пальцы запорхали по струнам, и, откинув назад голову, он запел с неведомой ему прежде силой.

И разверзлось небо, и в ноздри хлынул запах озона. Оно приближалось! То самое, что вызвал он своим заклинанием. Если не птица из спетой песни, то, может быть, истребитель британских ВВС, именуемый «орлом», ощетинившийся ракетами и скорострельными пушками?.. Что угодно – лишь бы подняться в воздух.

Он не пел – кричал, надрывая горло. Пальцы метались по струнам. Волны звука исходили от звенящей дуары, и воздух вторил им.

Густой треск расколол небо над головой, земные громы не имеют подобной силы. Солнце словно отступило подальше, стремясь укрыться за тучу. Битва не остановилась, но и теплоземельцы, и броненосные невольно замедлили шаг. Зловещий грохот отразился от скал Прохода. Свершалось необычайное.

Огромные звездные крылья закрыли небо. Зимний день вдруг сделался жарким. Огненное дуновение отбросило Джон-Тома к парапету, спутники его хватались за камни.

В ужасе прятались теплоземельцы меж зубцами уцелевших стен. Прядильщики на скалах скрывались в щели и трещины… Чудовищный огненный силуэт приближался. Он прикоснулся к гранитному склону возле стены – и камень растаял. Двенадцать футов гранита оплыли мягким воском.

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ? – прогремел голос, способный сдуть пятна с солнца. Уцелевшие камни в стене сотрясались, клетки – и те дрожали в телах существ, остававшихся наверху. – ЧТО ТЫ СОТВОРИЛ, КРОХОТНЫЙ ЧЕЛОВЕК?

– Я… – Джон-Том замер с открытым ртом. Пел он об орле, просил самолет, а вызвал того, кого лучше не беспокоить, прервал бег, которому длиться еще миллиарды лет. И теперь оставалось только глядеть в огромные, бесконечно глубокие глаза, пока М'немакса, едва касаясь текущей скалы, взмахивал над нею термоядерными крыльями.

– Я прошу прощения, – наконец выдавил он. – Я хотел только…

– ПОГЛЯДИ НА МОЮ СПИНУ! – грохотал солнечный конь.

Джон-Том помедлил, осторожно шагнул вперед и вытянул шею. Щурясь, он разглядел в огненной жаре темный металлический контур чего-то подозрительно похожего на седло. Маленьким пятнышком терялось оно на огромной пылающей спине.

– Я не… Что это значит? – смиренно спросил он.

– ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО СКИТАНИЯ МОИ БУДУТ ЗАВЕРШЕНЫ. ЭТО ЗНАЧИТ – НАЙДЕН КОРОТКИЙ ПУТЬ. НИЧТОЖНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК ПОД ЗВЕЗДАМИ, ТЫ СОЗДАЛ ЕГО! ТЕПЕРЬ КОНЕЦ МОЕЙ ОДИССЕИ УЖЕ ПЕРЕД МОИМИ ГЛАЗАМИ. ТЕПЕРЬ Я МОГУ НЕ МЧАТЬСЯ ПО КРАЮ ВСЕЛЕННОЙ. ЕЩЕ ТРИ МИЛЛИОНА ЛЕТ – И Я ЗАКОНЧУ СВОЙ ПУТЬ. ВСЕГО ТРИ МИЛЛИОНА ЛЕТ, И МНЕ БУДЕТ ДАРОВАН ПОКОЙ. И Я БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ, ЧЕЛОВЕК, ЗА ЭТО!

– Но я не знаю, что я сделал и как мне удалось это, – растерянно проговорил Джон-Том.

– ВАЖНО СЛЕДСТВИЕ, ПРИЧИНЫ ЭФЕМЕРНЫ. ТЫ ДОСТИГ РЕЗУЛЬТАТА ЭМПИРИЧЕСКИ, НИЧТОЖНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК. НО ТЫ ПОМОГ МНЕ, И Я ПОМОГУ ТЕБЕ. Я МОГУ СДЕЛАТЬ ТОЛЬКО ТО, ЧТО ТЫ МНЕ ПРИКАЖЕШЬ. ЧАРАМИ СВОИМИ ТЫ ПРИКРЫЛ МОЮ СПИНУ, ТАК САДИСЬ ЖЕ, ХРАНИМЫЙ СВОИМ ЧАРОДЕЙСТВОМ, И МЫ ПОМЧИМ. ТЫ ПОЗНАЕШЬ СКАЧКУ, КАКОЙ НЕ ЗНАВАЛО ЕЩЕ СУЩЕСТВО ИЗ ПЛОТИ И КРОВИ.

Джон-Том медлил в нерешительности. Но уверенные руки уже подталкивали его в сторону адского скакуна.

– Давай, Джон-Том, – ободрил его Каз.

– Давай, давай. Магия твоей песни хранит нас, – добавила Флор, – иначе радиация и тепло давно бы уже всех испекли.

– Флор, но свинцовое седло такое маленькое.

– Это магия, Джон-Том, магия. Чары твоей музыки и музыка в тебе самом. Давай же!

Окончательно убедил его Клотагорб.

– Мальчик мой, сейчас ничто не имеет значения. От твоих поступков зависят жизнь и смерть всех нас. Все решится в схватке между тобой и Эйякратом.

– Хорошо бы все было иначе. Боже мой, Боже, если бы я мог очутиться дома. Я хочу… А, на хрен все это. Пошли!

Он не видел стены, ограждающей тягучую ядерную плоть М'немаксы, но она не могла не существовать, как неопровержимо подметила Флор. Молодой человек прижал к груди потрепанную дуару. М'немакса ударил ногой, и, подавшись на какое-то мгновение, барьер пропустил жар, расплавивший тысячи тонн прочнейшего камня. Если бы он подался снова – от них не осталось бы даже пепла.

К седлу вела череда стремян. Вблизи оно оказалось много больше. Джон-Том осторожно уселся, не ощутив ни жары, ни боли, потрясенный солнечными протуберанцами, извергаемыми плотью М'немаксы в каких-то дюймах от его человеческой плоти.

В седле он почувствовал себя по-другому: руки его и ладони ощутили тепло.

– Погоди чуток, – услышал он голос. За спиной скользнула в седло мохнатая фигурка.

– Мадж? Это необязательно. Справлюсь я или нет, ты не поможешь.

– Брось, кореш. Я приглядываю за тобой с той поры, как ты сунул нос в мои дела. И не думай, что я могу отпустить тебя одного. Должен ведь кто-то присмотреть за тобой. Эту огромную огненную зверюгу не поранишь, но опытный лучник может снять тебя отсюда, как фермер спелое яблочко. – Положив стрелу на тетиву, выдр ухмыльнулся в усы.