Чтение онлайн

Черных резко остановился, оглянулся на прикусившего язык улыбчивого Арсения Игоревича, глянул ему через плечо, увидел меня, зацепившегося за перекладину лесенки из воды на сушу, и пробасил хмуро:

– К семнадцати ноль-ноль жду вас в канцелярии, прапорщик.

Оно, конечно, быть может, и правда возникла объективная надобность в из ряда вон живучем, но беззащитном инвалиде, однако мое полное и безоговорочное соответствие этой убогой роли непосредственное начальство расстроило изрядно. Оно, начальство, разумеется, предпочло бы, чтоб я оказал достойное сопротивление подчиненному коллеге битюгу. Хоть и знал Черных, что я, как говорится – «не боец», хоть и нужен Арсению Игоревичу именно «не боец», однако воскликнул бы Александр Ильич с радостью: «Знай наших», грохнись в воду не я, а пришлый агрессор.

Кривя рот в грустной ухмылке, я карабкался вверх по лесенке, цепляясь за ступеньки единственной пятерней, массируя культей пострадавший бок. Одарив меня взглядом василиска и сориентировав во времени, Черных продолжил чеканить шаг в сторону дверки наверх. Его догнал и семенил рядышком довольный Арсений Игоревич, поворотилась к выходу и копия борца-депутата по фамилии Герасимов.

– Эй, ты! Эй, «сок Чемпион», погоди! – окликнул шепотом громаду Герасимова капитан Гусаров. – Эй, Герасим, задержись-ка, базар к тебе имеется, слышь?

Герасимов замедлил шаг, смерил взглядом Гусарова, посмотрел вслед скрывшимся за дверью генералам.

– Чуток задержись, маза фака, – заговорил быстрее и громче Гусаров. – Не ссы, они ща в каптерку пойдут переодеваться для охоты с рыбалкой, а ты уже переодетый, правильно? Каптерка напротив, не ссы, факер, нагонишь своего Папу.

Герасимов остановился, повернулся мощными телесами к Гусарову, уставился на него, глядел сверху вниз, ибо был на голову выше, глядел равнодушно, скучно как-то глядел.

– Гусар, не надо, не гоношись, – подал я голос, взобравшись наконец на поребрик бассейна, откуда так эффектно падал, сбитый грамотным ударом в правильное место.

– Заткнись, – огрызнулся Денис, не удостоив меня взглядом, прицеливаясь зрачками в переносицу пришлому громиле. – Слышь-ка, Герасим, маза фака, ты бы хоть бил его справа, а? Дал бы хоть шанс мужику, факер, видел же, маза фака, что левая ходуля у него некондиционная.

Я усмехнулся – сам же Гусар, между прочим, когда гасил меня в ту первую нашу встречу тет-а-тет полтора года назад, первым делом атаковал, помнится, мой «некондиционный» фланг. И правильно, кстати, поступил, как учили.

Гусара учили спецы из Моссада по системе «крав мага». Как и когда Гусаров попал на Ближний Восток, или каким ветром с Востока занесло к нам израильтян, я не в курсе. Я без понятия, где Ден учился крав мага – что в переводе с иврита означает «контактный бой», – в Иерусалиме или в Москве, но я знаю, что его учил мастер, я вижу это.

Израиль воюет со дня своего основания, а Моссад, на мой взгляд, самая серьезная «контора» из всех ныне здравствующих «контор», и боевая система крав мага одна из самых эффективных школ противоборств, созданных в двадцатом веке. Если не самая эффективная. Я не знаю других систем, где бы столь детально были проработаны методы обезвреживания террористов-смертников и приемы освобождения заложников. Я не слышал об иных системах, столь же легко усваиваемых как Давидами, так и Голиафами, то есть пригодных для людей любой конституции и любого уровня физической предподготовки. Крав мага поистине шедевр современных боевых искусств, низко кланяюсь и снимаю воображаемую шляпу перед ее создателем Имрэ Лихтенфельдом. Основная идея Лихтенфельда в том, что, в отличие от прочих боевых систем, в его изобретении боец с годами не увеличивает, а уменьшает арсенал травмирующих противника движений. Идея не нова, нечто подобное присутствует и в некоторых азиатских школах, однако Имрэ Лихтенфельд придумал чертовски оригинальную методику индивидуального подбора наиболее эффективных движений для каждого бойца в отдельности...

– Чего ты хочешь? – спросил здоровяк Герасимов, свысока взирая на нетерпеливо переступающего с ноги на ногу Гусарова.

– Глаз тебе на жопу натянуть, факер, чтоб телевизор получился, – грубо и совсем не смешно сострил Гусаров, как бы случайно переступая ногами, развернулся к противнику слегка боком, почесывая одной рукой пузо, вроде у него там зачесалось, другой рукой поправляя волосы вроде бы машинально.

– Не получится, – произнес спокойно богатырь Герасимов. – Я человек СИСУ, меня сложно разозлить, и драться со мной бесполезно.

Ого! Впервые на моем жизненном пути встретился адепт северного бога искусства «СИСУ»! Мой неродной, точнее – ближе, чем родной, дед бывал на Севере и рассказывал о «людях СИСУ». Белофинны во время финской кампании, предшествующей Второй мировой, использовали слово «СИСУ», как боевой клич, вроде общепринятого у нас «ура», а сегодня современные нам финны говорят о сильном духом и невосприимчивом к невзгодам человеке: «Он СИСУ», а в начале двадцатого века классическую борьбу, нынче переименованную в греко-римскую, ее популяризаторы-французы называли «финской». Однако вряд ли французские спортсмены начала прошлого века знали о «боевом» разделе «финской борьбы» под названием «СИСУ», и совершенно невероятно, что некто Герасимов, приближенный некоего Арсения Игоревича, владеет забытым стилем северного смертоубийства.

Невероятно, но очевидно, черт побери! Ближняя к противнику нога Гусарова «выстрелила», метя в задрапированное пятнистыми штанами колено. Герасимов отдернул ногу, увел сочленение костей с уязвимыми хрящиками с линии атаки совершенно необычным для хорошо знакомых мне школ и стилей движением. И контратаковал мгновенно и тоже нестандартно – рухнул на Гусарова всем своим немалым весом, падая, успел – успел, чертяка! – нанести Гусару серию мощнейших локтевых ударов, подмял, накрыл Дениса, прокатился с ним в обнимку по кафелю, удивительно ловко вскочил сразу на обе ноги, а Денис Гусаров на диво красиво полетел в бассейн, вращаясь в полете сразу в двух плоскостях.

Ден плюхнулся в воду, словно падал с десятиметровой вышки и крутил сложнейшее сальто, да не докрутил малость. Звук при падении – честное слово, оглушил, брызг – тысячи капель и капелек, а такой волны, клянусь, в этом бассейне еще не было. Меж тем «человек СИСУ» по фамилии Герасимов, косая сажень в камуфляжных плечах без погон, ровным пружинистым шагом пошел к выходу. Не оглядываясь, не отряхиваясь, не обращая внимания на гулкое эхо под сводами, особенно не торопясь, но и не мешкая. Он взялся за ручку дверцы, за которой находились лестничные пролеты, ведущие вверх, в холл, а Гусаров только-только сориентировался во все еще колышущейся воде и едва сумел произнести, крутя мокрой головой, отплевываясь, часто моргая и морщась:

– Что это было?

– Это было «СИСУ», – не выдержав, улыбнулся я, уж очень забавно выглядел Дениска Гусаров.

Зрелище барахтающегося в хлорированных волнах Гусара забавляло, но не отвлекало от сладкого, как мед, соблазнительного, как девушка, интригующего, как мастерски написанный детектив, и назойливого, как пчела, самого насущного и важного вопроса последнего часа: «О великий Будда, правда ли, что я дождался? Правда ли, что я вскоре окажусь за забором? Правда ли, что я, инвалид, понадобился для «дела», которое предполагает, пусть относительную, но СВОБОДУ?»