Час Пик
Шрифт:
Наверное, право тело, иначе нельзя, да и есть такой закон: чем грубей тот, кого охраняешь, тем интеллигентней должен быть тот, кто охраняет.
По контрасту.
А если быть до конца честным и откровенным, то не тело это себе внушило, а Главный Телохранитель — телу: он давно уже заслонил собой то, что собственно, идолжен хранить: на одном из последних прилюдных появлений, при церемонии открытия Малого театра. Главный Телохранитель сидел уже не позади тела, как и положено по кремлевскому протоколу, а рядом; все остальные — дальше.
Не произвольно же они там места занимали, кто первым придет, туда и сядет!..
Так что теперь главенство Главного Телохранителя над тем, что он должен хранить, окончательно узаконено и запротоколировано.
Но тоже — культурен, интеллигентен, обходителен и учтив.
Говорят, что в свое время в Ватикане чем тупей и развращенней был Папа, тем с большим тщанием подбирал он швейцарцев для своей охраны, то же самое и в Версале делали бесчисленные Людовики. Были, правда, исключения, тут, в Кремле, вроде Ивана Васильевича Грозного и его опричников — тех самых, которые сурово и жестоко наказали Калашникова, не изобретателя популярного автомата, а купца, но исключения, впрочем, подтверждающие правило, а правило обще и едино: охранник, папский гвардеец, швейцарец короля, телохранитель Президента должен быть интеллигентным, как врач–гинеколог и незаметным, как солдат до присяги (Самый Главный, впрочем, может дослужиться и до кардинала, а эта должность видная).
И тогда все будет замечательно, и тело будет довольно. Видимо, подсознательная тяга к прекрасному, к недоступному.
Тело без души — неодушевленное, не может такое тело существовать само по себе.
А душа у него — он, Телохранитель, и его высокое начальство…
Поднявшись из–за стола, Телохранитель подошел к окну и приподнял жалюзи: мелко моросящий дождик, слякоть, темно–бурый кирпич древнего Кремля… Говорят, раньше эти стены были белыми, только потом потемнели. Наверное, от пролитой тут, в Кремле крови.
Кабинет Телохранителя, расположенный в 14 корпусе Кремля, там, где совсем недавно размещалось 9–е Управление КГБ, знаменитая и престижная «девятка», выгодно отличался от других кремлевских кабинетов: прежде всего обилием книг. Два стеллажа, заставленные томами — все, что хочешь, вся мудрость мира.
И телефоны…
К сожалению.
Да.
Многие, в том числе и начальство Телохранителя, уверены: нет ничего лучше, чем телефон. Особенно, телефон, по которому говорят депутаты парламента, члены правительства, влиятельные бизнесмены и популярные журналисты. А говорят они, как совершенно точно известно Телохранителю и его начальству, тому же Куску или Главному, обо многом: не только о природе, погоде и новых покупках коттеджей, участков, собольих шуб да лимузинов, но и о…
Впрочем, теперь говорят уже меньше: боятся. Его, Телохранителя то есть, боятся. И правильно, между прочим делают.
Глядя на хирургически блестящие плоскости многочисленных телефонных аппаратов. Телохранитель поче– му–то вспомнил собственное же сравнение с интеллигентным гинекологом и усмехнулся.
Каждое сравнение хромает, но тут — точней и не скажешь.
Эрозии общественных настроений, связанные с чеченским кровотечением, и выпадения отдельных структур в этой связи. Как следствие, наступление преждевременного климакса — и очень некстати, потому что через год — выборы президента.
Россия — огромная рыхлая баба, раз в положенный срок исправно должна рождать себе престолонаследника, Президента, собственного же хозяина, царя, императора.
Конституция у нее такая.
Иногда, правда, случается, что она, как Кронос из древней мифологии, пожирает своих детей. В русской истории прецедентов — уйма. Но хуже всего внеплановая беременность: Россия–то — баба влюбчивая, — непредсказуемая и капризная, как какая–нибудь тетя Клава, продавщица в вино–водочном магазине районного центра Z, откуда, кстати, сам Телохранитель родом; не понравишься–вообще дверь магазина не откроет, ни за какие деньги, понравишься — и в долг отпустит, и стаканчик одолжит, и даже домой пригласит,,. Все зависит от того, какое слово ты ей скажешь. А коли домой, то и в постельку, и…
Приголубит, пригреет, и переспит она с тобой; если только слово ей в любовных играх нашептывать будешь. Тут ведь всегда так в России: делам не верили, верили только словам.
Как справедливо писал в начале века один классик: «…тут поймут все, что выражено логично, просто и без иностранных слов. Но не поверят ничему, что просто и понятно. Тут убивали докторов в оспенные и холерные эпидемии, устраивали картофельные бунты, били кольями землемеров. Изобретите завтра самое верное, ясное как палец, но только не чудесное средство — и вас сожгут же послезавтра. Но шепните, только шепните на ухо только одно словечко: «золотая грамота!», или: «антихрист!», или: «объявился!», все равно, кто…»
Да, прав классик — главное слово. Классики — они ведь потому и классики, что всегда правы.
И услышит она слово, и наступит у России–матушки внеплановая беременность, потому что если кто–нибудь тете Клаве понравится, если молвит ей ласковое — то, которое она, страдалица, ждет не дождется, тут уж никакие спирали не помогут, никакие таблетки противозачаточные, и залетит она, и разродится президентом, царем, императором — да не тем, которого ждали. И тогда — пиши–процало. Было нечто похожее несколько лет назад в Бразилии, когда великий футболист ди Насименто, более известный как Пеле, захотел стать Президентом. С трудом отговорили, прервали внеплановую беременность…
А если бы не прервали?
Что тогда?
Все, что хочешь; нет ничего более страшного, чем непредсказуемость, особенно–туг, в России; еще хуже в Бразилии…
А потому–телефон, телефон, и еще раз телефон.
Да, нет ничего лучше, чем телефон, по которому переговаривается российская элита, и знаете почему? Прослушать можно такой телефон–чем он и хорош… И не только, кстати, прослушать, и не только телефон, и не только…
Откройте для себя…
Подсматривающие устройства! — и вы увидите, как выглядит российская элита!..
Подслушивающие устройства! — и вы услышите, какие звуки издает российская элита!..
Детекторы лжи! — и вы проникнитесь духом российской элиты!..
А вот это как раз нежелательно — * дух–то у нее… м–м–м, не хочется говорить, про дух–то.
Впрочем, это и без телефона всем хорошо известно: несколько народных избранников целиком и полностью находятся на содержании более чем известной частной фирмы — вон, по телевизору едва ли не каждый день рекламу крутят, и проталкивает, лоббирует, как теперь принято говорить, её интересы; другие фирмы, объединив усилия, скупили целую депутатскую фракцию, еще одна мощная финансовая группа, группа весьма известного и влиятельного Банкира — совершенно определенно! — намерена финансировать будущую предвыборную кампанию Градоначальника.