Час печали
Шрифт:
Затем она сообщила Брайтону о своем желании уйти в декрет. Теперь ей больше не светило место главы отдела к сорока годам и шерифа к пятидесяти восьми. Брайтон кивнул и изобразил сожаление. На самом деле его ничуть не беспокоило будущее Мерси. Она собиралась стать матерью-одиночкой, и ее карьера была обречена на провал. Может, и не навсегда, но, вероятно, надолго. Природа сыграла с ней злую шутку.
Мерси остановила машину, взяла ребенка на руки и пошла к океану. В свете убывающей луны виднелись острые скалы. Недавно прошел шторм, и волны еще не до конца успокоились.
Ночной океан немного пугал Мерси. Хотя, конечно, он не был таким страшным, как Колеску в бамбуковых зарослях...
Мерси шла по молу, и волны добегали до ее ступней. Хорошо, что она надела прочные ботинки на толстой подошве.
Мерси посмотрела на темную воду и заставила себя подумать о некоторых приятных вещах, случившихся за последние месяцы. Во-первых, в январе ее наградили за поимку Похитителя Сумочек. Во-вторых, значительно повысили зарплату. И наконец, Чак Брайтон выразил готовность оставить ее в отделе убийств.
Мерси понимала, что так ее, возможно, поощряли за прекращение тяжбы с Филом Кемпом. Она была рада, что отозвала иск, ибо не хотела этой битвы. Другие женщины продолжали наступление, и Кемп до конца не отмылся, но Мерси это больше не волновало.
Пресса, охотно обсуждавшая все детали дела о Похитителе Сумочек, не отметила самого ужасного: оружие Мерси убило Хесса. Не упоминалось и о том, что сержант Мерси Рэйборн сначала не поверила напарнику и не распознала в Колеску убийцу. И ей казалось, что все забыли и о смерти Хесса, и о его жизни, принесенной в жертву непонятно чему.
Но Мерси знала, что не забудет того страшного дня и унесет воспоминание о нем с собой в могилу.
И Хесс никогда не отпустит ее.
Бриз ласкал лицо и трепал волосы. Серебристая луна отражалась в черной воде. Мерси шла все дальше по молу, и безграничный океан окружал ее. Это океан Хесса.
– Смотри, Тим, – сказала она, глядя на малыша. – Вот что любил твой отец.
Странно. Это слово, которое Мерси слышала тысячи раз, теперь звучало для нее как-то особенно. Она произнесла его только для себя и ребенка, и было в нем что-то сокровенное, истинное, нерушимое и священное.
Мерси стояла и смотрела на воду. Волнение усиливалось. Горизонт был неразличим в темноте. Наверное, так же трудно увидеть и свое будущее. Огромная волна поднялась над скалами, и в бурлящей воде заблестела луна. Мерси впервые наблюдала такую пугающую и прекрасную игру стихии.
И вдруг из ее глаз брызнули слезы. Такие же соленые, как вода океана. Мерси плакала о Хессе, о себе и о ребенке. О Джерри Керби. О женщинах, убитых Колеску, о пациентах приюта "Розовый сад", о никчемном ла Лонде...
Но больше всего, конечно, о Хессе. Ей казалось, что он, стоя по ту сторону реки смерти, каждую минуту обвиняет ее в своей гибели.
– Отпусти меня, Хесс!
Волны не ответили. Тим умер тихо, и в глазах его застыл огонек надежды.
– Отпусти меня! Я любила и потеряла тебя. Я убила тебя, Хесс. Я никогда не забуду об этом. Ты хочешь, чтобы я мучилась? Я чертовски жалею, что убила тебя! Прости меня, Хесс!
Мерси шмыгнула носом и посмотрела на океан.
"Я могу сделать шаг и отдаться волнам. Пусть все решит океан. Хотя нет. Я так просто не сдамся. Я не спасла твоего папу, Тим. Я так старалась, но не вышло..."
Но теперь что-то покинуло ее душу. Хесс как будто растворился в волнах и отпустил ее. Мерси стало грустно, и она снова заплакала, но вскоре успокоилась.
Она повернула обратно, крепко прижимая Тима к груди. Мальчик обхватил руками ее шею.
Мерси захотелось напоследок взглянуть на волны, любимые волны Хесса, но ее внезапно накрыл ревущий пенистый поток.
Ей показалось, что их с Тимом зачерпнула огромная пятерня, собираясь бросить в пучину. Во второй раз в жизни на нее напали сзади, и она вновь не видела своего похитителя.
В голове Мерси стучала единственная мысль: во что бы то ни стало спасти Тима!
Она знала, что нужно как можно быстрее выплыть на поверхность, иначе ребенок умрет, но волна погрузила их слишком глубоко. Мерси даже не могла понять, где поверхность, а где дно. Открыв глаза, она увидела лишь черную бездну. Ей не хватало дыхания. Тогда Мерси решила расслабиться и позволить воде вытолкнуть ее.
Она собрала волю в кулак и через пару секунд оказалась на поверхности.
Мерси держала Тима обеими руками. Она боролась за их жизни. Тим хватался за свою.
Их высоко подняла волна, и Мерси еще крепче сжала младенца.
Она закрыла глаза и приготовилась к тому, что их выбросит на берег.
"Я держу тебя, Тим! Это все, что я могу сделать, но сейчас я наверняка сделаю это. Я извинилась перед тобой за то, что убила тебя. Но теперь я не выпущу тебя, Тим. Ни волны, ни весь океан не заставят меня отпустить тебя! Я сильнее их!"
В ушах у Мерси раздавался шум, а глаза жгло от соли.
Она лежала на берегу и смотрела на звезды. Тим громко плакал, сжимая в кулачках воротник ее куртки.
Волны отступили, оставив их на мокром песке.
Я хотел бы поблагодарить Роберта Боеттгера, декана факультета патологоанатомии колледжа Сайпресс и Франклина Барра из «Пасифик вью мемориал парк» за их экскурс в мир бальзамирования. Спасибо терапевту Бетси Сквайерс за ознакомление с темой химической кастрации, а также Шерри Мериман за информацию об автомобильных кражах и противоугонных устройствах. Отдельное спасибо Пэм Берксон из медицинского центра Ирвина за информацию о химиотерапии и Ларри Рэглу, бывшему заведующему лабораторией криминалистики, за его терпение и ответы на мои вопросы.