Чтение онлайн

Пуля пятидесятого калибра не просто пробила бронированное стекло – от ее удара и давления воздуха его сорвало целиком, и оно ввалилось в салон, растрескавшееся, но пока целое. Тот факт, что оно должно было выдерживать бронебойную пулю тридцатого калибра, не значил ничего, полтинник пробил его как копье лист бумаги. Машину повело вправо, но тут случилось чудо – они не вышли в лоб несущемуся автобусу, они задели его бортом, неуправляемый «Тахо» резко пошел влево и ударился об отбойник. Но перед этим Козак сделал совершенно безумную вещь – он успел открыть дверь и выпрыгнуть из машины на скорости примерно двадцать пять миль в час.

Навыки парашютиста помогли ему, он приземлился, спружинил и покатился по бетону трассы. Совсем рядом проплыл, как в замедленном кино, «Субурбан»… Он чудом разминулся с этим техасским автобусом и его колесами…

Ударившись об отбойник, он остановился… грохот впереди показал ему, что нападение продолжается…

Его учил человек, который входил в Афганистан в числе первых, охранял Low House Seven [15] , возглавлял безопасность посольства после того, как официально все американские войска покинули Афганистан… человек, которому не суждено умереть в постели. Он учил их – как только заслышали выстрелы, первым делом спасайте свою задницу. Ищите укрытие, заскочите за угол, в подъезд, куда угодно, если вы на машине, жмите на газ со всей силы. И только когда вы вышли из-под огня, осмотритесь, посмотрите на остальных и переходите в контратаку. Если вы вступите в игру на их условиях, скорее всего, вы труп.

Он перевалился через барьер ограждения, и через секунду этого барьера не стало, несколько футов его снесло и искорежило пулей и бросило куда-то…

Снайпер решил угробить конкретно его!

Он перекатился и выхватил пистолет. Впереди послышался сухой отрывистый треск карабина, который потонул в грохоте новых выстрелов пятидесятого. Судя по темпу – полуавтомат, скорее всего, «барретт»…

Надо вступать в игру.

Он носил два пистолета, но не такие, как обычно носят, первый и второй. Первым он носил типичный для Бюро «глок-23», отлично подходящий для полиции сороковой калибр. Вторым пистолетом справа он носил пять-семь, мексиканские наркоторговцы называли его «убийца полицейских». Смысл его ношения имелся только в том, удастся ли достать к нему армейские патроны со стальным сердечником… Без них это был обычный малокалиберный пистолет. Армейские патроны у него были…

Чтобы занять лучшую позицию, он пополз вперед, обдирая локти… и поднялся только тогда, когда дело было уже почти сделано… успел только заметить белый фургон на путепроводе, кажется, «Транзит», да закрывающуюся боковую дверь. Выстрелил несколько раз в быстром темпе… пока фургон не пропал из виду.

Вот это-то он и видел, кстати. Стоящий боком на трассе белый фургон и открывшаяся сбоку дверь. Белое сменилось на черное… оно и бросилось в глаза. Внутри фургона была позиция стрелка…

Фургон бросят на улице в дурном районе… до завтра его уже угонят и перебьют номера. Стрелок завтра будет за тридевять земель отсюда… возможно, в Канаде.

Машинально сменив магазин, магазин следует менять на полный при малейшей возможности, он подошел к машинам… уже зная, что увидит…

Парни из «Субурбана» погибли все, ни один бронежилет пятидесятый калибр не остановит. Они попытались прикрыть искореженный «Тахо» своей машиной и открыть ответный огонь… Он поймал их на том, что они пытались вытащить задержанного… короче говоря, что-то сделать. Если бы они просто поставили свой здоровенный бронированный трак поперек дороги и попытались бы укрыться за ним, скорее всего, они остались бы живы. Но они попытались вытащить пострадавших в «Тахо»… потому что они были фэбээровцами и их миссия была защищать.

Не выжил никто.

Со своей стороны он видел только одного. Пуля попала в него, когда он пытался найти укрытие за дверцей… и ошибся, пуля пробила и дверь, и бронежилет, и его самого. Сейчас он лежал раскинув руки, его карабин лежал у правой руки, а потрескавшееся от удара пули стекло в дверце было забрызгано красным снизу.

Он начал обходить машину с другой стороны и наткнулся на окрик:

– Стой!

Он поднял глаза. Полицейская машина стояла, перекрыв дорогу, оружие было направлено на него.

– ФБР! – крикнул он, но на всякий случай бросил пистолет и поднял руки…

Днепропетровск.

10 июня 2019 года

А жизнь продолжалась…

Беличье колесо. Замкнутый круг. Выхода нет.

Аккорды Цоя полосуют подобно нагайке, и от этого становится немного легче. Этакое музыкальное самобичевание…

Однажды я спросил человека, который прошел Чечню: как жить с этим? Он, кстати, не солдатом прошел… прикомандированным опером, а там случалось всякое. Пытали, похищали, убивали, избавлялись от трупов… делали все, что сделали бы они с нами, дай мы им возможность. Он подумал, потом спокойно сказал: в одно утро я проснулся и понял, что больше ничего не чувствую. Совсем ничего. Это как второе дыхание – вот, тебе невмоготу бежать, а вот – ты бежишь дальше, на втором дыхании. Так и тут. Просто все внутри умирает, и становится легко. Я помню, тогда сказал – повезло вам. А человек… он учил меня ремеслу, только молча посмотрел на меня и ничего не ответил…

Конечно, меня начали щупать. Причем сразу.

Пришли не бандиты. Пришли менты. Вечером, когда я сидел и подбивал первые продажи, вдруг заработал ноут – я его запитал на камеру во дворе, – и я увидел, как паркуется бело-сине-желтая «ментовская» «Шкода».

Приехали…

Пистолет у меня в кармане, и за это меня запросто могут «принять». Тот факт, что он тут в кармане у каждого второго, не ипет, закон «одинаков для всех». Кое-где на территории спрятан и автомат, но я скажу, что это не мой, если найдут, а его не найдут. Только вот они не «принимать» меня приехали, а на меня посмотреть, себя показать. Охотничьи угодья это их. В связи с рождением второго ребенка прошу перевести меня на более оживленную трассу.

Стукнула дверь – массивная, стальная, тут такие установили во время погромов. Я переключил на камеру, чтобы видеть, как они поднимаются по лестнице. Поднимаются неспешно, осматриваются.

Хозяева…

Знаете… если бы можно было вот так вот сесть со свiдомим хохлом и поговорить спокойно, без бития морд, мне многое было бы чего ему сказать. Они почему-то постоянно проводят параллель между нами – рабами и ими – свободными. Но при этом, когда приходят вот такие вот морды в лице мента, банковского работника уже набившего оскомину банка «Приват», еще какого-нибудь жадного до денег рыла, они им платят. Платят! И никто не вспоминает о своей свободе в этот момент.