Чтение онлайн

Лунин смотрел на ершистые светлые волосы, выбивавшиеся из-под черной пилотки, и невольно думал о своей семье.

Усилием воли Лунин стряхнул с себя воспоминание, тревожащее и мешающее обычному размеренному ходу его мыслей.

— Товарищ Харитонов, как у вас дела? — спросил Лунин.

— Мое заведование в полном порядке, товарищ командир.

— А как настроение?

— Настроение тоже в порядке, товарищ командир, — улыбаясь, проговорил молодой моряк.

Через несколько минут Лунин скомандовал погружение. Глухо зашумела вода, заработали электромоторы, и лодка начала уходить под воду.

Все было хорошо. Прошли несколько миль. И вдруг донесение: «В пятом отсеке нарушились контакты, кабель расплавился, случилось короткое замыкание на электроподстанции. Пожар!..» Ничего другого не оставалось, как срочно всплыть.

Пламя, заключенное в металлических стенах, металось как живое, уклоняясь от направленных на него струй пены из огнетушителей. Оно шипело и исчезало от недостатка кислорода в одном месте, но появлялось в другом и ползло дальше. В багровых отсветах, как быстрые тени, двигались фигуры в особых костюмах и масках...

Лунин, находившийся в центральном посту, понимал, с какой предательской быстротой распространяется пожар и какая угроза нависла над экипажем. Резко повернулся к инженер-механику Браману и, показывая рукой в сторону горящего отсека, спросил:

— Сколько у нас там народу?

— Семь человек, — ответил Браман.

Сбрасывая с себя оцепенение, он скомандовал: «Герметизировать горящий отсек!». Металлические клинкеты плотно прихватили водонепроницаемые переборки и закрыли их наглухо.

Сразу стало тихо. Жизнь на подводной лодке шла своим чередом для всех, кроме тех семи, оставшихся за горящим отсеком.

Лунин смотрел на показания приборов. В переговорной трубе что-то зашумело, и затем донесся молодой спокойный голос одного из оставшихся по ту сторону отсека:

— Товарищ командир! Докладывает краснофлотец Харитонов. Мы живы. За нас не беспокойтесь!

Положение с каждой минутой осложнялось. Лодка потеряла ход и легла в дрейф.

Лунин отдает приказания одно за другим, и прежде всего привести в готовность артиллерию. Он понимает, что если в надводном положении лодку обнаружат самолеты или корабли противника, тогда придется вступить в бой. Вызывает на мостик шифровальщика и приказывает:

— Быстро записывай!

Лунин диктует шифровки.

Первая: «Возник пожар, потерял ход».

Вторая: «Веду артиллерийский бой».

Третья: «Погибаю, но не сдаюсь».

— Зашифруй и держи наготове! По моему приказанию будешь передавать в базу.

Шифровальщик захлопнул книгу и поспешил на свой пост.

Борьба за жизнь корабля продолжается, но никакие меры не помогают. В закупоренном отсеке огонь. На мостик поступают тревожные донесения: накаляются переборки.

Лунин смотрит на приборы: ртутный столбик термометра достиг цифры 70. Семьдесят градусов. А выше подволока, «на втором этаже», — бак с соляром. Велика опасность... Лунин решает открыть отсек и продолжить борьбу с огнем. Знающий и находчивый инженер-механик Владимир Юльевич Браман, не раз побывавший в разных переделках, и мичман Сбоев торопливо натягивают маски, костюмы.

Переборка открыта. Густой черный дым валит наружу. Двое бросаются в огонь.

Минута, две, три... Их нет. И тогда в огонь идет следующая группа моряков. Они выносят потерявших сознание друзей и возвращаются обратно, им удается сбить пламя огнетушителями. Пожар постепенно затихает. Лодка спасена. Спасены и люди, которые остались по ту сторону переборки. Краснофлотец Харитонов докладывает Лунину о том, что произошло, как действовали. И заключает такими словами:

— Мы, все семеро, были комсомольцами, а теперь хотим вступить в партию.

Для Лунина и комиссара корабля Сергея Александровича Лысова это сообщение было несколько неожиданным, но оба обрадовались, подумав о благородных помыслах отважной семерки. Для них звание коммуниста — самая высокая награда за подвиг...

— Добро! Будем вас принимать по боевой характеристике, — объявил Лысов.

Тем временем вступают в строй ходовые механизмы, и с мостика слышны команды:

— Малый... Средний... Полный вперед!..

Корабль оживает. Глаза людей полны радости. Лодка погружается и снова всплывает.

После такой беды вполне объяснимо было бы возвращение в базу — никто бы за это не осудил, но тут еще раз проявился характер Лунина. Он решил продолжить поход: ночью осуществить прорыв в базу противника.

Дело было рискованное. Предстояло форсировать минное поле. Часами стоял Лунин на ходовом мостике, всматривался в темную воду, приглядывался к мельчайшему подозрительному гребешку на волне.

И вдруг с мыса подают световые сигналы: лодку обнаружил вражеский пост наблюдения. Оттуда запрашивают: «Кто вы?». Сигнальщик докладывает Лунину. Как рассказывал мне Николай Александрович, он сначала опешил, не зная, что ответить. И вместе с тем нельзя медлить. Промедление смерти подобно. «Как принято у нас, решил взять их хитростью».

— Передай им ... по-русски, — приказал Лунин.

На посту, вероятно, произошло замешательство. Видимо, гитлеровцы решили: произошла какая-то путаница. И пропустили лодку.

В темноте чуть вырисовывались контуры бухты. У причалов мачты и силуэты нескольких кораблей. Пора в атаку! Четыре торпеды веером помчались к причалу. Взрывы и языки пламени взлетали к небу.

Лунин торопился уйти. К счастью, налетел снежный заряд, и на обратном пути посты наблюдения лодку вовсе не обнаружили.

Подводники выполнили задачу и теперь продолжали путь к родным берегам.

В Полярном их встречали командующий флотом Головко и член Военного совета Николаев. Они спустились вниз, осмотрели сгоревший отсек, приказали всех отличившихся при тушении пожара представить к правительственным наградам.

— Что произвело на вас самое сильное впечатление во время вашего длительного похода? — спросил Николаев, когда они с Луниным сидели в кают-компании и пили чай. — Самое сильное? — повторил Лунин и после короткого раздумья добавил: — Как в этой трагической обстановке семь моряков во главе с Харитоновым решили стать коммунистами.