Чтение онлайн

Постепенно все чувства перегорели и улеглись, сменяясь забытьем. Призрак будто погрузился в сон. А потом, когда мысли прояснились снова, начал обдумывать случившееся. Доказательств, что Тайфон его не переписывал, нет. Значит, нужно их найти. Но как?

Тайфон похитил его у автора и частично лишил памяти. Записка в библиотеке утверждала: «наши воспоминания в ней» — и наказывала отыскать клирика Франческу де Вега.

Между тем, записка соврала насчет того, что Шеннон убит, и это настораживало.

Призрак выбрался из пола и пошел искать лечебницу, но пустота в груди почти сразу же вернулась.

На этот раз она принесла с собой страх — такой сильный, что от него мутило.

Упорно гоня от себя горькие мысли, в глубине души призрак понимал, что поместить его в библиотеку и подкинуть фальшивую записку об убитом авторе вполне мог и демон Тайфон.

Змей нес Сайруса и Франческу над Багряными горами. Целительница разглядывала громадные секвойи, покрывающие склоны. Под плотную вечнозеленую сень почти не проникал солнечный свет, и подлесок тонул во мраке.

Тут и там попадались высохшие деревья с побуревшими кронами. О непонятной гибели растений по всему континенту Франческа уже где-то читала. Дральские друиды нарекли этот загадочный мор «тихим увяданием» и называли его предвестником Войны разобщения, когда из-за океана явятся демоны, чтобы уничтожить человеческий язык.

Франческа уже хотела спросить у Сайруса, что он думает насчет тихого увядания, но тот вдруг перестал заклинать стропы и посмотрел на нее.

— Я тут подумал. В саду ветров сейчас, наверное, около сотни иерофантов. Маршал может отправить их всех в Авил, если город в опасности. — Он помолчал. — Франческа, хватит загадок. Что произошло в святилище? Рассказывай без утайки, иначе как я пойму, что говорить маршалу?

Франческа покачала головой.

— Дейдре велела не доверять другим иерофантам.

— Но можно ли доверять Дейдре?

— Неизвестно. Поэтому давай не будем расширять круг тех, в ком мы не уверены.

— Ты скрываешь от меня что-то важное.

— И не одно, — вздохнула Франческа. — Объясню, когда приземлимся. А пока скажи, этот твой корабль уже достаточно близко? Теперь ты наконец сознаешься, почему он тебя так тревожит?

Сайрус оглянулся на север. Белая искра за это время превратилась в длинную стрелу.

— Да уж, — констатировал он. — Плохи дела.

— Тогда выкладывай побыстрее.

— По-моему, это «Королевская пика». Ручаться не возьмусь, пока не подберемся ближе. Я ходил на ней старшим помощником полтора года.

— И что в ней страшного?

— Это «кречет».

Франческе это ни о чем не говорило. Она почувствовала легкий укол совести. Давным-давно, когда они были вместе, Франческа пробиралась иногда украдкой на крышу лечебницы и поднимала в уголке синий флаг. Сайрус прилетал к ней на свидания, выкраивая время между патрульными вахтами.

Во время этих свиданий он показывал ей взлетающие и садящиеся над садом ветров воздушные корабли, перечисляя достоинства и недостатки каждого. Но у Франчески голова была наглухо забита зубрежкой, и ни на что постороннее места не оставалось, тогда как Сайрус всегда интересовался и медициной, и жизнью Франчески в лечебнице. Через полгода свиданий он мог перечислить на память все пястные кости, а она по-прежнему путала такелаж с багажом.

Судя по тому, как сузились глаза Сайруса, он тоже припомнил ее былое равнодушие и свою обиду.

— Корабли класса «кречетов» относятся к особенно смертоносным. «Кречеты» способны… хотя нет, ты не поймешь. Смотри: обычные воздушные корабли пишутся на льне. Крейсеры — в большинстве своем на хлопке. И лишь «кречеты» — на иксонском шелке.

— Ого! — поразилась Франческа, пытаясь прикинуть, во сколько обходится такая уйма дорогущей ткани.

— До Гражданской войны, — продолжал Сайрус, — когда в Остроземье еще царил политеизм, каждый бог держал собственную флотилию — несколько стай воздушных змеев, пару эсминцев, иногда крейсер или авианосец с боевыми конструктами. Когда Селеста со своими канонистами принялась объединять Остроземье, они заказали себе целых пять «кречетов». Политеистам против них было не выстоять, «кречеты» развеяли их флотилии по ветру. За всю войну монотеисты потеряли только два «кречета».

— Прелестно, — буркнула Франческа. — Значит, «кречет» — символ монотеистического Остроземья под властью Селесты?

— Именно. Из трех оставшихся к западному флоту приписан только один. Называется «Королевская пика», и я готов биться об заклад, что это именно он сейчас подходит к городу, завершая внеочередной рейс с Луррикары.

— И ты опасаешься, что он прибыл с целью продемонстрировать власть Селесты над Авилом и канонисткой Кейлой?

— Вот-вот.

Не связано ли прибытие корабля с событиями в лечебнице? Сайрус, видимо, задался тем же вопросом.

— Фран, что все это значит? У тебя нет предположений?

— Найдется парочка, — ответила Франческа уклончиво. — Я ими даже поделюсь, если ты совершишь умственное усилие, подвластное любому безмозглому попугаю, и научишься называть меня Франческа.

— Франческа, — закрыв глаза, сдержанно поправился Сайрус.

— Посади нас на садовую башню, и я расскажу.

К счастью, Сайрус не стал перечить и послушно повернулся к стропам.

Примерно в миле впереди хребет Багряных гор прорезала крутая седловина, одетая густой секвойной шкурой на склонах и короткой луговой шерсткой на дне. Густо заросшая, усеянная грузными серыми валунами, она рассекала горный кряж надвое, расширяясь к морю и сужаясь с противоположной стороны.

Сайрус объяснял как-то, что в сезон дождей этот перевал превращается в рупор, усиливающий океанский ветер. В засуху горячий воздух над саванной поднимается в небо, а на его место приходит холодный и более тяжелый воздух с океана. В результате здесь образуется одно из самых ветреных мест на континенте, поэтому авильские иерофанты вырабатывают больше воздушных чар, чем любой другой сад ветров.

Змей поплыл над седловиной, и Франческа разглядела внизу около двух дюжин ветроуловителей — массивных продуваемых насквозь устройств, которые и составляли сад ветров. Каждый написанный на белой льняной парусине ветроуловитель был не чем иным, как гигантским цилиндрическим воздушным змеем. Собранные вместе и развернутые к морю, они напомнили Франческе косяк рыбы, плывущий с открытыми ртами против течения.