Чтение онлайн

Юла думала об Отважном Соколе. Весь этот год она старалась выбросить его из головы, соблазнила даже два раза Велиара: один раз в Сигхолте, а другой — в прошедший Белтейн. Но ничто не помогло, даже страсть Велиара. Сегодня мысли об Отважном Соколе мучили ее сильнее прежнего. «Отважный Сокол, — мысленно обращалась он к любимому, — дай же мне прожить без тебя оставшуюся жизнь. Отпусти мое сердце. Возвращайся к звездам».

Рядом с невозмутимым вождем рейвенсбандцев и шестью его воинами сидел Йорг. За прошедшие месяцы барон преисполнился уважением к этому народу. Подумать только, что всю свою жизнь он считал их дикарями! Странно все-таки, что Аксис взял с собой сейчас именно их. Дело тут, наверное, не в боевых способностях, а в том, что они знакомы с магией не понаслышке, да и на разрисованных их лицах ничего не прочтешь. «А вот зачем он взял меня? Я слишком стар для этого. Слишком устал».

Лодка подошла к маленькой потерне. [4] О ней мало кто знал, но Ривка помнила о ней с детства. Когда-то, очень давно, придворные пользовались ею, чтобы потихоньку войти во дворец или так же незаметно его покинуть. Ривка обнаружила ее сама и поздними летними вечерами часто прибегала сюда и сидела, болтая ногами в прохладной воде Чаши. Уж не замуровали ли ее с тех пор? Дверь открывалась на лестницу, а с нее узкий коридор вел в главные залы дворца. Да, может, подумала вдруг Ривка, она и устроена здесь была с целью исполнения пророчества.

Аксис поднял голову к ночному небу и тихонько свистнул. Послышался шум крыльев, и на вытянутую руку Аксиса опустился снежный орел.

Лодка с тихим стуком пристала к каменной стене, Арн прошел вперед и взялся за висевший на двери замок.

Дверь тихо отворилась, явив взглядам темный прямоугольник. Аксис невольно вспомнил светлый прямоугольник за спиной Привратницы. Можно не сомневаться: если золотые Врата Подземья — вход в потусторонний мир, то это — Врата в пророчество.

Привязав лодку к кольцу на двери, Арн исчез в темноте. Сидели тихо, ждали. Аксис поглаживал перья орла, успокаивая тем самым и птицу, и самого себя. Перед отплытием Велиар извинился перед ним за неуместные упреки в отношении Азур, и они пожали друг другу руки. Аксис сделал комплименты в адрес новобрачной. Оба чувствовали облегчение, оттого что в канун критического события уладили возникшие между ними недоразумения.

Арн вынырнул из темноты.

— Все спокойно, — доложил он. — Я прошел далеко вперед. Ничего и никого.

— Охраны нет? — спросил Велиар.

— Они сейчас все в Лунном зале, — спокойно заметил Аксис, хотя и сам не знал, почему он сказал это, однако уверен был, что так оно и есть. — Ждут. Пошли.

Бесшумно и быстро пошли они по нижним коридорам дворца.

Орел чувствовал себя все беспокойнее, и Аксис успокаивал и поглаживал птицу. Повелитель Звезд и Юла нервничали, боялись попасть в ловушку: ведь они не могли здесь летать, как орел, и слегка успокоились, выбравшись из тесных и узких нижних коридоров. Они успели оцарапать крылья о холодный и влажный камень.

Поднявшись по лестнице, стали встречать на своем пути слуг, а те, завидев шагавшую им навстречу группу людей и во главе ее — золотого человека с орлом, испуганно жались к стене. Один или два кивнули головой, но Аксис шел, глядя прямо перед собой, не обращая на них никакого внимания.

Охраны не было. Сопротивления никто не оказывал. Борнхелд настроен был на дуэль.

Сейчас они шли по широким и ярко освещенным коридорам, на гобеленах — сцены победоносного прошлого Ахара. Многие живописали триумфальные победы топороносцев. Повелитель Звезд невольно поморщился.

Эту часть дворца Аксис хорошо знал. Сколько раз ходил он по этому коридору на аудиенцию к Приаму? И не во главе группы, как сейчас, а в трех шагах за Братом-Наставником, а потом и по правую руку Джейма как главная опора Сенешаля. Сейчас, согласно пророчеству, он шел сразиться с Борнхелдом. Бороться он будет не только с братом, но и с Сенешалем.

— Подождите, — сказал он вдруг, когда они свернули, и вытянул свободную руку. Все остановились, глядя вперед. В конце широкого прямого коридора двери распахнуты настежь. За ними — зал, освещенный неверным светом факелов.

— Лунный зал, — сказал Джек и подошел к Аксису. — Ир здесь. Я ее чувствую.

— И Фарадей, — облегченно вздохнул Аксис. Он тоже ощущал исходившую от нее энергию. — И Фарадей.

Он оглянулся на сопровождающих и улыбнулся, в первый раз увидев, что за странную группу привел за собой. Блюстители пророчества, рейвенсбандцы, дворяне, принцесса, друг, отец и сестра.

— Пойдем, сразимся за Тенсендор, — спокойно сказал он. — Пойдем и покончим с этим.

Аксис вошел в Лунный зал с подпрыгивающим от волнения орлом. Свет факела упал на волосы и золотую тунику, отчего каждый, кто смотрел на него, невольно жмурился — кто от удивления, кто от страха и по меньшей мере один из них — от любви.

Как же изменился он с тех пор, когда впервые я увидела его в этом зале, подумала Фарадей и поднялась с трона, когда, оглядевшись, Аксис остановил на ней глаза. Он похож на золотого бога, и я чувствую себя перед ним такой же беспомощной, как и в тот первый вечер. Глаза ее задержались на золотой тунике с кроваво-красным солнцем.

Кроваво-красное солнце на золотом фоне.

Внезапно ее посетило прежнее видение… рука непроизвольно потянулась к горлу. Сделав над собой усилие, Фарадей опустила руку и спокойно посмотрела на Аксиса.

Высокая и красивая, стояла она на помосте. Борнхелд неподвижно сидел на троне. Неуловимо-быстрым движением Аксис подбросил в воздух орла. Ахнув, присутствующие проводили взглядом серебристо-белую птицу. Она взлетела под купол и уселась на стропила.

Фарадей, как и другие, подняла голову. Перья?

Перья! Ей чудилось, будто она давится перьями!

Набрав в грудь воздуха, Фарадей опустила глаза.

Теперь все смотрели на стоявшего в центре зала золотого человека.

— Предатели, — в качестве вступления спокойно и ровно произнес Борнхелд. С трона он не поднялся. — Они, Джейм, собрались здесь, в одном месте. Уже и не скрываются. Все теперь могут на них полюбоваться.

Брат-Наставник стоял шагах в восьми от трона. Худой и бледный, с ритмично подергивающейся щекой, он производил впечатление невменяемого человека.