Чао
Шрифт:
Егор повеселел. «Наверное, хорошая девушка эта Иранна, — подумал он. — Если увижу ее, обязательно поблагодарю!»
Но когда они входили во дворец, Егор прикинулся растерянным, чтобы не выдать Меса, сообщившего ему, обнадеживающую весть.
Покоев Великого Врачевателя Егор не узнал. В зале не было ни слушателей, ни невольниц. Их место заняли механизмы.
Два пылесоса бегали по коврам, электрические полотеры, треща, натирали пластмассовый пол. Механические щетки на длинных стержнях полировали стены. Электрический кофейник окутывал себя паром и оглушительно свистел, напоминая, что кофе готов.
Будильник с музыкальным звоном отсчитывал время, автоматическая мясорубка перемалывала коровью тушу. На тумбочке лежала толстая книга, и механический указатель перелистывал ее, отыскивая заданную страницу.
Радиола, размером с комод, могуче гремела. Из нее неслись звуки джаза.
Вентиляторы разных конструкций, вися под потолком, создавали бурю. Штук сорок торговых автоматов беспрестанно выбрасывали спички, конфеты, папиросы и самую вкусную в мире халву.
Пылесосы то и дело подкатывались к ним и всасывали их продукцию, а аппараты, похожие на черепах, тут же заливали пол водой, скребли его, чистили и вытирали насухо.
Егор ошалел от суматохи, шума и треска. Куда ни глянь — механизмы!
А на своем обычном возвышении сидел Абдул-Надул… Две электрические бритвы «Харьков» брили его худые щеки. Длинная расческа, укрепленная на сложной системе рычагов, расчесывала ему волосы, пока стиральная машина приводила в порядок его чалму.
Пожарные брандспойты обдавали Великого Врачевателя струями духов и одеколона. Маленький бойкий механизм, вроде щетки для усов, усиленно щекотал ему пятки, а никелированные грабли чесали спину Правдивейшего из Правдивых.
В глазах Абдул-Надула был ужас. Он, как мог, отбивался руками и ногами от механизмов, но они оставались неумолимыми.
Когда же на возвышении появился механический массажист и, повалив Великого Врачевателя на спину, принялся мять и колотить его тощее тело, Абдул-Надул не выдержал. Из груди Мудрейшего из Мудрых вырвался нечеловеческий вопль.
— Мес!.. О аллах-иль-аллах… Мес!
— Я здесь, Повелитель, — спокойно ответил Мес. Тюрбан придавал ему гордый, напыщенный вид.
— Немедленно лиши жизни эти чертовы выдумки… О, горе мне… Скорее, Мес!
— Слушаю и повинуюсь, — ответил Мес и, не торопясь, выключил отделанный перламутром рубильник.
Наступила тишина. Механизмы застыли в самых разнообразных положениях. Абдул-Надул долго приходил в себя и, с хрипом дыша, осторожно сел, стараясь не уколоться о длинную расческу.
Рассеянно глядя вокруг, он нащупал чалму, накрутил ее на голову и визгливо чихнул.
— Будь здоров, о Повелитель! — с поклоном произнес Мес.
Это привело Мудрейшего из Мудрых в бешенство.
— Замри, шайтаново отродье! Чтоб ты подох, нечистый дух… — закричал он, багровея от злости.
— Слушаю и повинуюсь, — ответил Мес, продолжая стоять рядом.
— Аллах слишком мудро распределяет свои милости, — вздохнул Абдул-Надул. — Он всегда делает так, чтобы человеку осталось просить у него еще чего-нибудь!
— Что случилось с тобой, Великий Врачеватель? — полюбопытствовал Егор.
— Искандер Мур-Вей пожелал, чтобы я проверил, удобно ли жить в дружбе с этими машинами…
Но тут он ощупал свои бритые щеки и зарыдал, разрывая одежду на худой, впалой груди:
— Моя борода! Где она?! Теперь мое лицо не отличить от поросячей спины! О аллах, за что такое наказание? Отныне никто не поверит моим словам, ибо я лишился своего лучшего мужского украшения…
— Не бойся, — насмешливо сказал Егор. — Тебе не поверят, если у тебя отрастет борода и на пятке.
— Что?! — заорал Абдул-Надул и, побледнев, схватился рукой за сердце. — Мес!
— Я здесь, Повелитель.
— В моей груди настоящий бад-и-садбист-и-руз, жаркий ветер ста двадцати дней!.. Помоги…
— Чем, Повелитель?
— Принеси таблетки антипсихина, что вчера подарил мне Великий Властелин Чинар-бека.
Мес достал из аптечки горсть белых кружочков и отдал их Абдул-Надулу.
Великий Врачеватель проглотил их штук пять разом, и лицо его приняло выражение благодушного гостеприимства. Он учтиво обратился к Егору:
— Ты уже пришел, моя отрада. Пожалуйста, садись вот сюда, и пусть твое тело покоится в объятьях аллаха… Не хочешь ли поговорить со мной?.. Мес, угости нас!
Поев, Абдул-Надул в завершение принял еще таблетку антипсихина.
— Клянусь ишаком моего отца, — сказал он, — вот лекарство, способное успокоить разгневанного льва! Эх, тяжела моя доля. Великий Мур-Вей испытывает на мне почти все, что он приобрел в разных странах за время своего путешествия. Так мой дед, пожелавший стать поваром, на гостях проверял свое мастерство. Рассказывают, многие из них попали из-за стола в рай…
— Спасибо за еду, великодушный Отец Щедрости, — поблагодарил Егор.
— Отец Щедрости? — самодовольно улыбнулся Абдул-Надул. — Это ты говоришь обо мне?
— Ну да, — подтвердил Егор.
— Ты не лишен сообразительности, — сказал Абдул-Надул. — В награду я поведаю тебе о своей жизни… Мес! Тащи мой сундук для рассказов.
Робот послушно вкатил холодильник, но сейчас это давалось ему с трудом: начиненный замерзшими рассказами Абдул-Надула, холодильник весил втрое больше, чем прежде.
— Открой уши, — посоветовал Великий Врачеватель, — ибо я чувствую, как у меня чешется язык. Позвать моих невольниц!
— Где ты только выучился русскому языку? — вздохнул Егор.
— Русскому? — улыбнулся Абдул-Надул. — Ошибаешься, любезнейший. Все, кто входит в Чинар-бек, понимают друг друга, кто бы они ни были. Так повелел Великий Мур-Вей. И сам Властелин Чинар-бека говорит на всех языках… Но не станем отвлекаться и терять минуты, как уставшая от жизни роза теряет лепестки. Слушай! — После горстки таблеток антипсихина Абдул-Надул не только успокоился, но и стал угрожающе красноречив.