Чтение онлайн

Отношения. Что я вообще об этом знаю? Не о тех легкомысленных связях, которые я завожу на протяжении всей жизни, — это не для Леры. А серьёзные, взрослые, взвешенные, мать его, отношения! Как тут взвесить?

Окей. Я ведь учёный. Математик, к тому же. Я способен все просчитать.

Подойдя к письменному столу, я выудил из ящика блокнот. Воткнул за ухо карандаш, и размашистым шагом шагая по комнате, принялся «взвешивать».

Итак. Минусы.

Она моя студентка. Первая пометка отправилась на бумагу.

У нас и разница в возрасте приличная — второй «минус» занял своё место.

Я ничего не могу ей обещать. Ведь рано или поздно мне придётся уехать…

ЛЕРА

Я наконец проснулась с ясной головой, и в ужасе выскочила из кровати.

Боже-Боже, что я натворила?! Как теперь в глаза ему смотреть? Сама позвонила, сама поцеловала и…

Ой, мамочки! Ещё и в любви призналась! Он наверно меня теперь не пойми за кого принимает! Как же стыдно! Ну, дура, дура же!

Я тихонько приоткрыла дверь спальни. Тишина. Может он вышел куда? Тем лучше, свалю по-тихому.

Однако стоило мне оказаться в зале, как я увидела Костю за столом. Он… он спит что ли? Вот и славненько!

Ну же, дуреха, вали!

Однако ноги почему-то понесли меня в противоположном от входной двери направлении. Замерла у стола, плохо понимая, что собиралась делать и почему вообще подошла.

И правда спит.

Стоит уносить ноги, пока он не проснулся. Мне ведь неловко. То ли ещё будет. Как же я теперь на его парах себя чувствовать буду?

Ну и чего стою?

А ведь он обещал подумать. Я надеялась, он даст мне хоть какой-то ответ. Пусть это даже было бы: «прости, Лера, я совершил ошибку». Это уже хоть что-то.

Взгляд вдруг уцепился за блокнот, что лежал на столе, рядом с головой Кости. Не сам блокнот привлёк мое внимание. «ЛЕРА» — было написано вверху страницы. Лист расчерчен на две половины — плюс и минус. Что ж, значит, все же думал…

Дрожащей рукой я подняла блокнот, в надежде, что мне просто не видно всего списка.

Нет. Я все правильно увидела.

Он нашёл целых тринадцать минусов. Тогда как в графе с плюсами было пусто…

Вот значит как? Я проглотила ком застрявший в горле. Ну что, идиотка? Теперь наконец пора уходить? Увидела все, что хотела? Получила ответ, которого ждала?

Я шмыгнула носом и только сейчас поняла, что щеки мокрые от слез.

Ни одного плюса…

Тишину разорвал звонок домофона. Я вздрогнула и попятилась, когда Костя поднял заспанное лицо.

— Лера? — кажется, он был удивлён увидеть меня при пробуждении.

Его взгляд скользнул по мне, и сосредоточился на руках, в которых я все ещё сжимала злополучный блокнот.

Костя был явно взволнован. Мне так хотелось услышать его голос. Чтобы он сказал хоть что-нибудь. Но домофон продолжал разрываться, словно отчаянно стараясь отрезвить меня. Не от алкоголя в этот раз.

Ну же, Валерия Александровна! Приди в себя! И убирайся отсюда!

Я рванулась в коридор так, словно за мной кто-то собирался гнаться. Слёзы нещадно жгли глаза. Я отдалась ему, призналась в любви, а он во мне ни единого плюса не нашёл! Какая же дура! Мне больше нечего предложить! Если ему не нужны мои тело и душа, то…

Я рванула дверь, но сильная ладонь вдруг захлопнула ее прямо перед моим носом. Костя прижал меня к косяку всем телом, и как ни в чем не бывало, снял трубку домофона.

— Отпусти! — я не оставляла попыток вырваться.

Прижав трубку плечом к уху, Костя поймал мои руки и завёл над головой:

— Да, — ответил он наконец в домофон, даже не запыхавшись. — Да, мне. Хорошо, оставьте у моей двери.

Он повесил трубку на место и обреченно поник головой:

— Лер, ты… все не так поняла, — выдохнул он.

— Разве??? — заорала я так, что Костя был вынужден поднять на меня взгляд. — По-моему там как раз все вполне понятно! Тринадцать! Тринадцать минусов! Я была настолько плоха? Или вас напугало мое признание, Константин Дмитриевич?! Какая-то студентка-дуреха вам себя на блюдечке с голубой каёмочкой, а вы… Так вот, не волнуйтесь! Я свои слова обратно беру! Не люблю! Ясно?

— Не бери, — выдохнул он отчаянно, прижимаясь к моей щеке своей небритой, — не надо. Оставь мне…

Жесткая щетина оцарапывала мою кожу, но я не могла отстраниться. Его губы шептали что-то у моей шеи, утопая в волосах. И я снова как последняя дура таяла от его прикосновений.

— Послушай сначала… — теперь его дыхание сбилось.

— Отпусти, — я все ещё давилась от слез.

Он рванул на мне свою рубашку и принялся целовать мою ключицу:

— Лерочка… послушай меня…

— Отныне я готова слушать в вашем исполнении только лекции! — я все ещё пыталась вырваться, но силы были явно неравны.

— Нет же, глупышка, — его губы прошлись по моему подбородку, и наконец заткнули мой протестующий рот.

Поцелуй получался каким-то яростным. Будто мы все ещё продолжали перепалку, однако в несколько другой форме.

Я чувствовала, что он хочет меня. И я…

Да, черт меня дери, я хочу его!

Однако… Ни одного плюса? Серьезно?!

— Тише-тише, — прервав поцелуй, он упёрся лбом в мой лоб. — Я ничего не написал, потому что в этом больше не было необходимости. Я и так все понял…

— И что же вы, Константин Дмитриевич, поняли? — язвительно бросила я, не сводя глаз с его губ. — Минусов-то вон сколько набрали, а…

— Даже если бы я их сотню нашёл, все это меркнет… Я дышать без тебя не могу, Лер. Пока считал, что ты замуж выходишь, думал свихнусь.

— Что? — в вопросе явно сквозило недоверие.

— Я хотел взвесить все трезво. И если так, то да! Разумно было бы оставить тебя в покое. А лучше бы вообще вернуться домой, убраться подальше от тебя! Я не тот, кому можно довериться. Я и сам-то себе порой доверять не могу. Но ты… ты не представляешь, что творишь со мной. Разум бессилен, когда речь идёт о тебе. Если ты позволишь… я хочу заботиться о тебе.