Чабор
Шрифт:
«Жили два брата у огромного моря,
Безкрайнего Мира, где Свет изнутри.
И было бы счастье средь них, чтоб не горе —
Зависть тех, кто ломает, перед тем, кто творит.
Первый брат строил город, из глубокого неба
Красивых кристаллов — чистой воды…
Второй — сыпал песок в тесто для хлеба,
Тайно в праздничность улиц сеял пепел беды.
Первый создал поля светлой радости, счастья,
До поры доверяя лживым брата словам…
Было время, и вторглось в их Ирий ненастье,
И один создал Храм, а другой поднял хлам…
Первый поднял людей, в храм впустил их, дал помощь,
Второй демонов поднял — создал армию Зла.
Каждый в армии той звал соратника «сволочь»,
И молился, чтоб смерть стороной не прошла.
Можно ль с верой такой ещё верить в победу?
Верно — нет. Обречённость — это их приговор.
Ну, ещё бы, ведь каждый жаждет смерти соседу,
Каждый скот или падаль, убийца иль вор…
Разбежались парни. Те налево, те вправо,
Разобрали мечи, разобрали щиты…
Теперь и ты выбирай, ведь имеешь право,
Разобраться в вопросе, с кем из братьев ты?[v]
— Здорово! — только и сказал Чабор, помня, что обещал идти спать без всяких оговорок.
Он попрощался и вышел, а Говар задумчиво покачал головой, глядя ему вслед.
[i] Ратиборец — Огненный символ воинской Доблести. Мужества и Отваги. Как правило, изображался на
воинских доспехах, оружии, а также на Ратных Штандах (стягах, знаменах) Княжеских Дружин.
Считается, что символ Ратиборца ослепляет очи ворогов и заставляет их бежать с поля боя.
[ii] Китай — от «Кий» и «Тай» — высокий забор, китаец — живущий за высокой изгородью.
[iii] Тлустень — жировая или сальная лампа.
[iv] Снегогон — весенний месяц, его начало приходится на 11-14 апреля.
[v] Стихотворение Алексея Войтешика.
ЛАРЬ 2 КЛУБОК 5
КЛУБОК 5
Лесной уже погружался в волшебное и сладкое марево сна, когда вдруг услышал крадущиеся шаги в звенящей тишине ночного коридора. Сонливость тут же безследно исчезла. Он нащупал остывающее тело масляного светильника рядом с кроватью и крепко сжал на нём пальцы, готовясь в случае чего нанести удар непрошеному гостю. Пришелец тем временем уже успел проникнуть внутрь комнаты. Крался тихо, как кот. Чабор уже различал на стене его уродливую слабую тень.
— А ну, стой! — решил не испытывать судьбу юноша. — У меня меч!
— Тьфу ты! — отозвался из темноты Водар. — Напугал, дурак…
— Так это ты-ы-ы? — недовольно пропел Лесной, злясь на друга из-за прерванного сна.
— Нет, не я, — перешёл на шепот сайвок, взбираясь на кровать Чабора и устраиваясь у него в ногах. — Это царевна к тебе явилась помурлыкать перед сном…
— Одолел ты со своими царевнами, — обиделся Чабор. — Ты больной, Водар, ей богу. Башка твоя завернулась на них. Тебе, видать, время пришло жениться? У вас, у сайвоков, как там, в какие годы, а? Вот, …точно. Понятно теперь, отчего ты бредишь красавицами. Вон, и платок их носовой себе забрал…
— Тхы, славный юноша, — глухо постучал по чему-то в темноте сайвок, — я ведь не о себе пекусь, а о тебе. Сайвоки, кстати, на людях не женятся. У нас с этим проще, раз и готово. Не надо мучиться, вздыхать, томиться. За колоннами прятаться от ненаглядного, терять платочки. Вообще, коль уж такие феи прячутся, то и голову могут потерять, не то платочки.
— Ты это про что? — не понял Чабор. — Про меня? Про тот платок?
— Про тот самый, о, несравненный Лесной…олух! Я своим глазам и носу верю. Имени её я тебе не скажу — сердце подскажет при случае, а вот знать про сие ты должен, чтоб не ранить ненароком обидой девичье сердце.
— Интересно, как это? — начал рассуждать Чабор, чтобы не выдать собственного волнения. — Ну, каково это? Что чувствует человек? Что заставляет его делать такое… такие… в общем, что именно?..
— Эко тебя понесло по кочкам! — захихикал сайвок. — Вот примерно то же и чувствуют, только во много раз сильнее. А может, и нет… Могут и вовсе ничего не чувствовать. Им хорошо, и всё.… В общем, я сам толком про это не знаю. Так, приблизительно, да и то только сегодня слегка прикоснулся к этому таинству…, нюхая одну траву…. Эй, да ведь я затем к тебе и пришёл. Помощник мне нужен в одном хитром дельце. Поможешь, по старой дружбе?
— Какое это «дельце»? — насторожился Чабор. — Ты уж скажи, а я подумаю. Мало ли что у тебя в голове?
— У, хитрый какой парень Лесной. Я, значит, скажу, а ты откажешься. И что мне тогда? Нет уж, давай ответ. Мне, понимаешь ли, нужно одну траву испытать. Правда ли то, что о ней говорят? Ну, как?
— Ладно, — с неохотой согласился Чабор, понимая, что правды от сайвока всё равно не добиться, — я согласен. Только расскажи, что делать-то? Как бы нам потом не влетело…
— Ну, ежели Вершина, Мирота или Говар узнают, то, конечно, влетит. Но не сильно, не переживай. А так, …понимаешь, уж больно я стал любопытен, как начал учиться. И до того мне дело, и до этого…
— Понимаю, — вздохнул Чабор, — как я тебя понимаю…
— Вот, избранник девичий, — перебил его сайвок, — значит, завтра и займёмся. Как раз все во дворце будут заняты, ведь со дня на день Вулкан с войском вернётся. Дворцовый люд будет готовиться их встречать, а мы тем временем…
— Ой, чует моё сердце…
— Не каркай, — зло шикнул Водар. — Всё, до утра. Не скучай, доброй ночи…
Половину этой «доброй ночи» юноша не мог сомкнуть глаз, перебирая в памяти всё, что касалось царских дочерей.