Чтение онлайн

Неудивительно, что такая выдающаяся личность, как Спартак, стала символом борьбы за свободу. В наши времена появляются довольно-таки забавные теории о том, как пусть даже талантливому, но рабу удалось чуть ли не поставить на колени Республику. Есть даже версия, исходящая из одного из основополагающих принципов римского правосудия «кому выгодно?». А поскольку дестабилизация Рима в то время выгоднее всего была Митридату, то автор этой гипотезы ищет «понтийский след». Впрочем, там же предполагается, что Спартак — это на самом деле Савмак, не менее знаменитый вождь не менее знаменитого восстания на Босфоре. И гипотеза плавно переходит в разряд фантастической литературы, наподобие романа в жанре альтернативной истории, в которой Спартак одерживает победу над Римом.

Как уже говорилось, мы не знаем, служил ли Цезарь у Красса в это время. С большой долей вероятности можно предположить, что служил и участвовал в разгроме повстанцев. И не исключено, что в это время его стали посещать мысли о том, что назревает кризис управления огромным государством. Республиканская власть рыхла, система принятия решений вяла и нерасторопна, а лучшие люди большую часть времени тратят на то, чтобы, возвысившись самим, не дать сверх меры возвыситься другим. Что же касается рабов, то лишь через несколько поколений в сочинениях Сенеки прозвучит требование относиться к ним как к людям.

Мы сравнивали исторический ракурс личности в ее взаимодействии с историей с пирамидой, с лабиринтом, но более точно, возможно, будет сравнение с голограммой. На заре развития лазерных технологий было обнаружено, что голограмма, то есть фотография какого-либо объекта, сделанная в специальных условиях и зафиксированная на стеклянной пластине, обладает неожиданными свойствами. А именно: если разбить такую пластину, то при правильном освещении даже в самом маленьком осколке можно будет разглядеть изображение всего объекта. Пусть не очень четко, но все же всего! Позже возникла даже космологическая теория, рассматривающая мироздание как голограмму. В этом был какой-то смысл, становилось, по крайней мере, если и не понятно, то представимо, как микрокосм отражает и, возможно, воспроизводит макрокосм. А также наоборот.

Скорее всего, это игра досужего ума, но «голографическое» представление о личности как сколке истории, в котором хоть блекло, но отражается вся история, может оправдать в глазах читателя наши попытки увязать Цезаря не только с отрезком его пребывания среди живых. К тому же, в отличие от «классической» голограммы, чем ярче личность, тем контрастнее, четче восстановленная картина.

Но посмотрим, что можно увидеть в очередном «осколке».

Итак, Красс торжествует, он победил. Но…

«Хотя Красс умело использовал случай, предводительствовал успешно и лично подвергался опасности, все же счастье его не устояло перед славой Помпея. Ибо те рабы, которые ускользнули от него, были истреблены Помпеем, и последний писал в сенат, что в открытом бою беглых рабов победил Красс, а он уничтожил самый корень войны. Помпей, конечно, со славою отпраздновал триумф как победитель Сертория и покоритель Испании. Красс и не пытался требовать большого триумфа за победу в войне с рабами, но даже и пеший триумф, называемый овацией, который ему предоставили, был сочтен неуместным и унижающим достоинство этого почетного отличия».

Плутарх весьма сдержанно описывает картину унижения Красса. Триумфатор Помпей возвышался над приветствующими его толпами римлян, восседая на колеснице, запряженной четверкой белых коней, а за ним вели пленников и везли добычу. Крассу же пришлось идти своим ходом, топча мостовую — овация была наградой второго сорта. Можно легко представить, что творилось в душе спасителя Республики, победителя Спартака. Но Красс не был бы Крассом, если бы позволил эмоциям помешать реализации своих планов. Поскольку ратные дела для него были всего лишь средством достижения политической власти, то есть консульства, он решил идти другим путем. И начинает восхвалять Помпея, одновременно предлагая тому баллотироваться на должности консулов вместе с ним.