Цезарь, собака-сыщик
Шрифт:
— Черт возьми! — выругался сыщик. — Это немножко глупо! Если бы я не был убежден в том, что на свете нет ничего сверхъестественного, я бы поверил в волшебников, колдунов и духов!
И в самом деле: происходило нечто совершенно непостижимое! Отправившись в третий раз за Мейерсом, сыщик, как и предыдущие два раза, не мог ничего открыть.
А между тем Мейерс становился все опаснее, он уже прямо заговаривался, так что его совершенно нельзя было понять.
Три дня и три ночи прошли, но сыщик ни на один шаг не подвинулся вперед. За все это время Картер не мог послать вести в Биркенгоф, так как Мейерс отлучался только ночью, когда относил в потайное место поднос с кушаньями. Да и что мог Ник сообщить Бетси Вандерполь? Ничего! Несмотря на всю энергию и находчивость, он еще ничего не знал!
Казалось, что помешанному удастся нанести поражение лучшему сыщику Америки.
Утром на четвертый день Мейер сообщил «работнику», что он уходит.
— Куда? — спросил Ник.
Но сумасшедший только загадочно усмехнулся и не сказал больше ни слова.
— Вы мне, значит, не доверяете? — прикинулся Картер сильно обиженным.
— Не доверяю тебе? — глухо заговорил Мейерс. — Да разве ты не видишь по моим глазам, что я изобрел план… Ах! Какой это дивный план!
— А в чем он состоит, хозяин? — осведомился сыщик.
— Кровь, — скорее прошипел, чем проговорил помешанный. — Кровь! Я уйду и вечером вернусь… Когда ты увидишь меня снова, всюду будет кровь… Весь мир будет в крови и на наших царственных плечах будет кровавая, пурпуровая мантия.
— А когда вы пойдете? — задал вопрос сыщик, понимая, что более разумных слов ему не добиться.
— Через час. Теперь я лягу и усну.
Сыщик решил не спускать глаз с помешанного. Он видел, как тот ушел в комнату и повалился на кровать.
Через несколько минут он спал…
Когда спустя четверть часа Картер снова вошел в комнату, кровать была пуста и, Мейерс исчез.
— Ах, я осел! — выбранил себя Ник. — Меня перехитрил жалкий помешанный! Кажется, пора бы мне знать, что он не говорит ни одного откровенного слова… Исчезает каждую ночь, руки у него в крови, и в тоже время я знаю, что режет он только кур… Ну, уж сегодня вечером я тебя поймаю, хотя бы для этого мне пришлось повиснуть на фалдах твоего сюртука!
Из боязни, что Мейерс вернется, Картер не отлучался из дома.
Действительно, в сумерки помешанный возвратился. В одной руке он нес обыкновенную дорожную сумку из черной кожи. Тотчас по приходу домой Мейерс отнес ее в свою спальню.
Всю остальную часть дня сумасшедший был очень разговорчив, но, однако, ни словом не упомянул о том, где был и что принес в сумке.
Вечер сменился ночью — и сыщик отправился в отведенную ему комнату…
Однако, вместо того, чтобы направиться вниз по лестнице, как он обыкновенно делал, Картер выпрыгнул из окна и бегом пустился по хорошо ему знакомой дороге к тому дереву, у которого так таинственно исчезал Мейерс. Быстро взобравшись по стволу на ближайший сук, Ник уселся поудобнее и стал ждать.
Прошло не более получаса, как послышались знакомые шаги и вскоре появился Мейерс, как всегда с подносом в правой руке. Он обошел дерево кругом, пошарил рукой под тем самым суком, на котором сидел сыщик и вдруг скрылся так же быстро, как и в предыдущие разы.
Ник чуть не вскрикнул от удивления. Мейерс исчез в самом дереве!
Быстро соскочив вниз, Картер засветил фонарь и начал обшаривать рукой шероховатую, похожую на чешую крупной рыбы, кору.
Наконец…
Под одной из выпуклостей коры сыщик нащупал железное кольцо. Сильно потянув его к себе, Картер почувствовал, что кора дерева открывается точно дверь. Несомненно, внутри дерева проходила железная полоса, на которой и была укреплена эта своеобразная доска. Заглянув внутрь дерева, Ник увидел, что оно совершенно прогнило и что «дверь» поднималась посредством блока.
Быстро решившись, сыщик осветил фонарем дупло и заметил лестницу, ведшую куда-то в глубину. Она была сколочена из жердей и стояла почти отвесно.
Картер бесстрашно начал спускаться, предварительно потушив свой фонарь.
Когда он был приблизительно на 20 метров ниже поверхности земли, он услышал звук человеческого голоса.
— Мирон, — говорил этот голос, — освободите меня! Верните мне свободу, клянусь вам, я отдам вам все мое состояние до последнего доллара!
Чувство необычайной радости охватило сыщика: наконец-то жертва помешанного была найдена!
Он продолжал слушать, затаив дыхание.
— Согласись быть моей женой! — раздался голос Мейерса. — Согласись и ты сейчас же будешь свободна!
— Ни за что! — твердо произнес женский голос.
— Слушай, Этель! — снова заговорил сумасшедший. — Завтра ночью я приду к тебе в последний раз! Если ты и тогда не согласишься на мое предложение, я убью тебя!
— Зачем ты мучаешь меня? Зачем увел меня из дома?
— Я тебя мучил? Разве ты голодаешь? Зябнешь?
— Этого нет, но…
— Значит, не о чем и говорить! Подумай и выбирай любое: или быть моей женой и перевести на меня все свое состояние или смерть от моей руки! До свидания!
С этими словами помешанный направился в сторону, противоположную той, где на последней ступени лестницы сидел Картер.
Когда шаги Мейерса замолкли, сыщик громко произнес:
— Мисс Пайн, это вы?
— Боже мой! Кто это? — испуганно вскрикнула девушка.
— Ваш спаситель, сыщик Ник Картер! — произнес тот, подходя ближе, так что его осветил фонарь, стоявший на ящике, заменявшем стол. — Надо вам сказать, что вы избежали страшной опасности, так как Мирон Мейерс помешанный! Однако, мисс, пора идти! Идемте!
— Я не могу идти, — слабо выговорила Этель. — Я прикована к стене.
— Прикованы? — изумился сыщик.
— Да, прикована, мистер! Мою талию охватывает железный пояс, а от него идет к стене цепь. Посмотрите!
Ник Картер осмотрел цепь и увидел, что она проведена к кольцу, вделанному в огромный камень, и заперта на замок.
Сыщик быстро вынул изобретенную им самим отмычку, и через несколько минут цепь, гремя, упала на пол — Этель Пайн была свободна!
— Скажите, пожалуйста, — осведомился Ник, — зачем вы там, на зеркале, написали, что ваш похититель высокого роста и брюнет? Ведь он же блондин!