Чтение онлайн

Сундучок весил около девяти килограммов и внутри был разделен на несколько отделений, как в кассах банков, для серебра и для ценных бумаг.

— К тому же несгораемый, — прибавил мистер Морлан.

— Чудесно, чудесно! — ответил Каскабель. — Если вы мне ручаетесь за замок…

— Замок секретный! Четыре буквы… Возьмите слово, состоящее из четырех букв, — все равно на каком языке. Пока вор будет стараться отыскать секретное слово, его успеют миллион раз повесить.

— Миллион раз! О, мистер Морлан, это действительно чудеса! А сколько же он стоит? Ведь я много дать не могу.

— Шесть с половиной долларов, мистер Каскабель.

— Шесть с половиной? Что-то эта цифра мне не нравится. Я думаю, мистер Морлан, что на пяти долларах мы, пожалуй, сойдемся.

— Согласен, только для вас.

Получив деньги, мистер Морлан предложил акробату послать сундучок с рассыльным, но Каскабель отказался.

— Неужели вы думаете, мистер Морлан, что мне будет тяжело нести его? Ведь я жонглирую гирями по пятнадцать килограммов весом!

— А скажите-ка по совести, они правда весят столько, ваши гири?

— По правде сказать, всего лишь шесть кило, только не открывайте моего секрета, — ответил Каскабель, и оба — продавец и покупатель — расстались, довольные друг другом.

Полчаса спустя счастливый владелец сундучка был уже дома и с гордостью показывал домашним «кассу семьи Каскабель». Сколько было радости! Кассу отпирали, запирали, любовались ею со всех сторон.

Шалун Сандр хотел даже влезть в нее, но она оказалась слишком маленькой для этого.

Что же касается Жирофля, то тому и во сне не снилось ничего более великолепного.

— А ведь, должно быть, замок трудно отпереть, если только, конечно, он хорошо запирается? — спросил Жирофль.

— О, ты вполне прав, — ответил Каскабель и властным, не допускающим возражений тоном прибавил: — Сегодня я угощу вас. Вот вам доллар, бегите и купите чего-нибудь вкусного к завтраку!

Через минуту Жан, Сандр и Наполеона шли в город в сопровождении Жирофля, который захватил с собой корзину для провизии.

— Теперь поговорим, Корнелия, — сказал Каскабель.

— О чем, Цезарь?

— О чем?.. Но ведь надо же выбрать слово для замка. Не потому, чтобы я не доверял детям, вовсе нет! Они у нас с тобою образцовый народ, а Жирофль — сама честность. Но все-таки это слово должно быть секретным.

— Выбери какое угодно слово.

— Так тебе все равно?

— Решительно.

— Я бы взял чье-нибудь имя.

— Вот и хорошо, возьми свое.

— Невозможно, оно слишком длинно. Надо всего четыре буквы.

— Так отбрось лишнее. Ведь мы вольны взять любое…

— Браво, Корнелия, чудесная мысль! Тогда мы возьмем четыре последних буквы твоего имени.

Сундук был заперт словом «Элия», и теперь открыть замок мог лишь знающий секрет.

Через полчаса вернулись дети и принесли всякой провизии: ветчины и солонины, нарезанных аппетитными ломтями, овощей, поражающих в Калифорнии величиной, — картофель чуть не с дыню, огромную морковь, немного цветной капусты, и, кроме того, пенистого пива и бутылку шерри на десерт.

Корнелия со своим неизменным помощником, Жирофлем, живо принялись готовить завтрак. Стол накрыли во втором отделении, служившем столовой и залой. Температура там была довольно сносная, потому что тепло шло из соседнего отделения, где помещалась небольшая кухонная плита. В этот день семья позавтракала с особенным аппетитом.

После завтрака Каскабель обратился к домашним с речью, которая по тону походила на его обычные обращения к публике перед представлениями:

— Завтра, дети, мы покинем Сакраменто, превосходный город, достойные жители которого относились к нам так благосклонно. Но Сакраменто — в Калифорнии, Калифорния — в Америке, а Америка все-таки не Европа. А в Европе находится Франция, и уже давно нам пора увидеть ее после многолетнего отсутствия. Скопили ли мы себе состояние? По существу говоря, нет. Но у нас есть известное количество долларов, которое, превратившись в французские монеты, поможет нам добраться до Франции. За твое здоровье, Корнелия!

Корнелия Каскабель наклонила голову в благодарность за дружеский тост мужа.

— Пью также за наше счастливое путешествие! Да будет милостив к нам попутный ветер! — прибавил Каскабель, наливая в стаканы остатки чудесного шерри. — А пожалуй, Жирофль, ты возразишь мне, что по уплате путевых издержек у нас вряд ли что-нибудь останется в нашем сундучке?..

— Смотря по цене билетов на корабле и по железным дорогам…

— По железным дорогам, то есть по рельсам, как говорят янки, [6] — воскликнул Каскабель. — Ну, я не так прост и наивен! Я рассчитываю хорошо сэкономить, если мы от Сакраменто до Нью-Йорка поедем в нашем фургоне. Что значит несколько сот лье [7] для членов семьи Каскабель, которым не в диковину мотаться по белу свету!

— Я думаю! — ответил Жан.

— Какая будет радость увидеть вновь Францию! — сказала Корнелия Каскабель.

— Да, Францию, дети, — подтвердил Каскабель, — которой вы еще не видели, потому что вы родились в Америке. Наконец-то вы ее узнаете!

— И, быть может, это будет наше последнее путешествие, — добавила Корнелия.

Отъезд был решен. Оставалось закончить кое-какие приготовления, чтобы на следующий день с первыми лучами солнца покинуть Сакраменто.

Знаменитый сундучок был запрятан в надежном месте, в задней комнате фургона.

— Там мы можем присматривать за ним и днем и ночью, — сказал Каскабель.

Каскабель!.. Знаменитое имя, известное во всех частях света и «других местах», как гордо заявлял достойный носитель этого имени.

Цезарь Каскабель, уроженец местечка Понторсон в Нормандии, [8] был истым нормандцем, тонким, хитрым и изворотливым.

В описываемое время Каскабелю было ровно сорок пять лет. Он родился в семье странствующего клоуна и потерял свою мать в день рождения. Колыбелью ему служил короб, который отец его таскал за плечами, переходя вместе с труппой с одной ярмарки на другую.