Чтение онлайн

— Около четырехсот километров.

— Стало быть, дней через десять я буду обратно. Подождем до завтра.

Рано утром Каскабель отправился отыскивать пограничников. Найти их было не трудно, потому что они следили за «Красоткой».

— Опять вы? — крикнул один из них довольно сурово.

— Опять я, — отвечал с очаровательной улыбкой Каскабель и принялся рассказывать, уснащая свою речь разными любезностями, что ему хотелось бы, чтобы его проводили к губернатору Аляски. Он предлагал оплатить дорожные расходы «господина чиновника», которому будет угодно сопровождать его, намекал на известную «благодарность» с его стороны за этот труд и т. п.

Но его постигла полная неудача. Даже перспектива получить «благодарность» не подействовала. Возможно, что настоятельные просьбы Каскабеля показались подозрительными, и старший стражник заявил Каскабелю самым решительным образом:

— Убирайтесь отсюда прочь! Если вы мне еще раз попадетесь на русской земле, то я вас отправлю не в Ситку, а в один из ближайших фортов, а там вас упрячут так, что уж назад вы не выберетесь.

Пришлось уйти, не солоно хлебавши. По расстроенному виду Каскабеля семья сразу увидела, что дело не выгорело.

Что же теперь делать? Неужели они застрянут здесь, и «Красотка», их передвижной дом, станет им постоянным домом? Складывалось впечатление, будто лодка, на которой они ехали по морю, была выброшена на скалы.

Печально прошел этот день, и многие последующие, потому что акробаты никак не могли прийти к определенному решению.

К счастью, провизии было достаточно: оставалось еще довольно много консервов, которые предполагалось пополнить в Ситке. Кроме того, вокруг было много дичи. Жан с Ваграмом остерегались только переходить колумбийскую границу. Молодой человек мог поплатиться за это своим ружьем да еще штрафом в пользу русской казны.

— Надо, однако же, на что-нибудь решиться! — говорил Каскабель время от времени.

Да, но на что?.. На что?.. В сущности, выбора не было. Приходилось возвращаться назад, раз нельзя было ехать вперед. Вернуться назад через эту проклятую Колумбию, оттуда через прерии к берегу Атлантического океана, в Нью-Йорк! А что делать в Нью-Йорке? Обратиться к общественной благотворительности? Авось найдутся добрые люди — устроют подписку для отправки семьи на родину?.. Какое унижение для людей, живущих собственным трудом и никогда не протягивающих руку за подачками! Что за подлецы были те разбойники, которые украли у них деньги в Сьерра-Неваде!

Было бы возмутительной несправедливостью, по словам Каскабеля, если бы этих мошенников не поджидала где-нибудь достойная казнь: виселица в Америке, гильотина во Франции, гаррота в Испании или кол в Турции.

Наконец он принял решение. Это было 4 июня.

— Мы возвратимся в Сакраменто, а пото…

Каскабель не окончил своей фразы. Там будет видно, что делать. Оставалось запрячь лошадей, повернуть повозку на юг и тронуться в путь.

Этот последний вечер на границе Аляски был самый печальный. Все молча сидели по своим местам. Была полная темнота. По небу беспорядочно плыли сплошные тучи, дул сильный ветер. Не было видно ни одной звездочки, а молодой месяц уже скрылся за горизонтом.

Было около девяти часов, когда Каскабель велел всем ложиться спать. Надо было встать рано; на заре «Красотке» предстояло ехать обратно в Сакраменто, на этот раз без проводника. Надо было лишь достичь истоков Фрейзера, а там уже путь был известен до самой территории Вашингтона.

Гвоздик пошел закрывать дверь из первого отделения, как вдруг невдалеке раздался выстрел.

— Выстрел! — закричал Каскабель.

— Да, кто-то стрелял, — ответил Жан.

— Вероятно, какой-нибудь охотник, — заметила Корнелия.

— Кто же станет охотиться в такую темную ночь? — сказал Жан. — Это невероятно.

В эту минуту раздался второй выстрел, затем послышался крик.

Услышав крик, Каскабель, Жан, Сандр и Жирофль выбежали из повозки.

— Там, — сказал Жан, указывая на опушку леса, тянувшегося вдоль границы.

— Послушаем еще! — ответил Каскабель.

Слушать было бесполезно. Ни крика, ни выстрела больше не последовало.

— Что бы это такое было? — спросил Сандр.

— Так кричат, когда подвергаются большой опасности, — заметил Жан.

— Надо идти на помощь, — сказала Корнелия.

— Пойдемте, дети, но надо захватить с собою оружие, — распорядился Каскабель.

Возможно, что на какого-нибудь путешественника напали грабители; надо было остерегаться и быть наготове, на случай, если придется защищаться.

Каскабель и Жан взяли по ружью, Гвоздик и Сандр по револьверу и ушли, оставив «Красотку» под охраной Корнелии Каскабель и двух собак.

Минут пять-шесть они шли по опушке леса, постоянно останавливаясь и прислушиваясь, но ни малейший звук не нарушал лесной тишины. Это казалось странным, так как крик был слышен довольно близко.

— Быть может, это все нам почудилось? — заметил наконец Каскабель.

— Нет, отец, это невозможно, — ответил Жан. — Тсс!.. Слушайте!..

На этот раз ясно был слышен чей-то слабый крик, скорее женский или детский.

Ночь была очень темная, и в нескольких шагах уже нельзя было ничего видеть. Гвоздик, уходя, предлагал захватить с собой один из фонарей повозки, но Каскабель решил из предосторожности не брать с собой огня.

Крик повторился, и теперь уже можно было ясно понять, в какую сторону надо идти. Через несколько минут Каскабель с детьми и Гвоздиком вышли на лужайку, посреди которой лежали два тела. Около одного из них стояла на коленях женщина, поддерживая руками его голову.

Крики этой женщины и слышали акробаты.

— Ко мне!.. Ко мне!.. — кричала она на наречии шинук. — Помогите!.. Они убили их!..

Каскабель понимал немного наречие шинук и быстро подошел к испуганной женщине. Жан тоже поспешил вслед за ним, и они увидели, что она вся покрыта кровью из раны, зиявшей на груди человека, которого она всеми силами старалась привести в чувство.