Цейтнот
Шрифт:
– Давайте по порядку, Анна Георгиевна, не торопясь. Начнем со стола. Тетради, ручки, фломастеры, учебники.
– Он перекладывал все это довольно быстро.
– Учебники все на месте? Книжка "Воспитание щенка". У вас есть собака?
Никаких намеков на существование собаки в квартире оперуполномоченный не заметил, поэтому так удивился.
Поляницкая замерла, затем протянула руку, указывая пальцем куда-то в пустую стену. Она словно утеряла дар речи. Наконец выговорила:
– Поводок... Там висел поводок с ошейником.
Подбежала к трельяжу, многократно отразившему её взволнованное припухшее лицо, подхватила с полированной подзеркальной тумбочки деревянную шкатулку.
– Тут деньги лежали. Триста долларов на покупку щенка.
Вот он - след!
Через полминуты они уже были в соседней квартире. Но звонить в управление Ямщикову не пришлось. Дело в том, что за круглым столом в квартире вольного художника сидели супруги Вандлеры, сам художник Копырин и... старший оперуполномоченный капитан Рогожкин, непосредственный начальник Ямщикова.
"Вот так всегда," - слегка обиделся про себя Ямщиков, а вслух сказал:
– Нет на месте поводка, ошейника и денег на покупку собаки.
Поляницкая по тону сказанного сразу поняла - начальство приехало. Подбежала к Рогожкину.
– Мы девочкам давно обещали щенка, специально деньги отложили. Уже договоренность была с хозяевами.
Рогожкин обычным спокойным голосом поинтересовался:
– Овчарку, наверное, хотели?
– Нет, сенбернара. Девочки хотели только сенбернара.
Она замерла, прикрыла рукой глаза.
Капитан поднялся, тронул женщину за локоть.
– Сядьте, пожалуйста. Все будет хорошо.
Он выразительно глянул на Ямщикова, мотнул головой в сторону кухни. Оперуполномоченный отправился в указанном направлении.
На мощной дубовой столешнице кухонного стола пищала и шуршала, сыпала невнятной скороговоркой радиоаппаратура. Тут же сидел и пачкал отвратительной скорописью бумагу - стандартный формат, белая писчая, для пишущих машин - Женя Лестовкин.
Полковник Гераскин, выслушав по радио доклад Ямщикова, недовольно пробасил:
– Плохо работаешь, Ямщиков. Целый вечер угробил, чтобы очевидное выяснить. По бриллиантам что узнал?
– Пока ничего.
Полковник швырнул трубку.
– Прагматик!
– выругался Ямщиков и тут же стал себя успокаивать отработанной, проверенной и испытанной формулой: - Спокойно, Петрович, козырный туз ещё в колоде.
Действительно, не стоило принимать близко к сердцу нагоняй начальства. Просто есть у полковника любимая пословица: накрути хвосты, чтоб летали.
Женя сочувственно взглянул на приятеля, подвинул несколько листов со своими загогульками, местами подчеркнутыми красной пастой. Ямщиков углубился в чтение.
Так, что мы имеем?
"Кузнецова Лена... После уроков шли вместе, на углу расстались... Сестры Поляницкие не говорили, что куда-то собираются или кого-то ждут." Это нам известно.
"Апфельбаум Боря звонил примерно без десяти три, когда по "Культуре" началась "Русская музыка XVIII века. Бортнянский." Никто не ответил."
"Федорова Юлия звонила в 14. 10 - 14. 20... не ответили".
Жаль, никто не позвонил ровно в два часа дня, хотя время исчезновения девочек более-менее ясно. А когда подбросили пакет с отрубленным мизинцем?
Ямщиков выскочил из кухни, как черт из табакерки. Рогожкин в это время задавал Поляницкой, пожалуй, самый существенный вопрос:
– А кто из ваших знакомых способен на такое?
Поляницкая ответила не раздумывая:
– Только Ленька. Леонид, сын мужа от первого брака. Он нас просто ненавидит.
– Где он живет?
– сразу насторожился Рогожкин.
– Вы адрес знаете?
– Конечно...
Тут Ямщиков и вклинился, чего делать, конечно, никак не полагалось. Но уж очень срочный был вопрос.
– Анна Горгиевна, вы, когда почту брали, обратили внимание - сверток на газете лежал или под газетой? Вы его сразу увидели?
– Д-да, сразу... Конечно, сразу. Достала из ящика - ни адреса, ни даже имени-фамилии. Потом газету взяла...
На глазах у неё выступили слезы.
– Спасибо!
– Ямщиков упруго развернулся обратно в направлении кухни.
– Сто восьмое!
– крикнул вслед Рогожкин. Он все понял и не сердился на подчиненного.
– Знаю, - довольно буркнул на ходу Ямщиков и отдал распоряжение Жене Лестовкину: - Живо сто восьмое отделение связи, отдел доставки. Когда разносили почту по Глазырина?
* * *
– Конечно, дочек Поляницкой знаю. Кто их не знает? Дай бог мне так когда-нибудь одеваться, как они сейчас.
Молодая мама засмеялась. Саня Ерошин смех поддержал, но дела не забывал.
– Вы днем с ребенком гуляете, может, видели сегодня девочек на улице?
– А мы на балкончике гуляем, да, мой маленький? Мамке тяжело коляску по лестницам таскать.
Смирный толстощекий бутуз, сидящий на коленях молодой мамаши, довольно улыбнулся и пустил слюни. Наверное, радовался, что говорят с ним, а не с чужим дядькой в похоронном полушубке. Молодой папа, прислонившийся к косяку, прекратил бросать ревнивые взгляды и тоже довольно улыбнулся, тоже радуется, что разговор окончен.
– Спасибо за помощь, - Ерошину ничего не оставалось, кроме как откланяться.