Цербер
Шрифт:
Но не Андрей Львович. Он слишком хорошо знал, какого рода и чьи именно просьбы выполняет «воспитатель» Роман.
Поставить подпись на банковском авизо или под политическим документом, любовной запиской или завещанием. Отдать приказ армейскому соединению или шагнуть с высокого этажа в послушный свист расступающегося воздуха.
Андрей Львович понимал, что в подобного рода задачах любая аппаратура играет лишь вспомогательную роль. Требуются совершенно особые способности, которые не заменишь ничем. Разговоры об «установках для зомбирования» и страшных «психотронных пушках» так разговорами и останутся. Последнее слово все равно было за людьми. Правда, очень редкими.
Андрей Львович непринужденно улыбнулся Роману.
Знать их всех, прикоснувшихся к тайным сверхзнаниям, использовать их возможности, а также обеспечивать надежную защиту от них же для тех, кто в такой защите нуждается, — одна из задач, стоящих перед организацией Андрея Львовича.
— Ты по-прежнему не пользуешься нашими разработками? — спросил он. — Напрасно. У нас есть очень интересные системы.
— И ты поделишься? — иронически усмехнулся Роман. — Не смеши, Андрюша. Из-за вашего забора ничто выносу не подлежит.
— Отчего же. Не все, разумеется, но кое-чем даже похвастаю. Вот навестил бы — взглянул.
— Ну нет. К вам попасть легко, выйти трудно. Привози сюда — покажешь.
Это прозвучало в тон сказанному Андреем Львовичем. Оба рассмеялись.
— Фотографию забери.
Роман протянул чуть смазанное фото, где Елена Евгеньевна, счастливо улыбаясь, держала под руку Михаила. Они не знали, что их снимают. Это был тот, первый день знакомства. Андрей Львович совсем не напрасно дал Роману для работы по Елене Евгеньевне именно этот снимок. До дверей существовала совсем короткая дорога: узкий коридорчик в простых обоях, не то что для клиентов-просителей.
— Помогает? — Андрей Львович имел в виду антураж таинственных переходов и скрытых телекамер, позволяющих Роману следить за вошедшими.
— А как же, — охотно отозвался тот. — Цена растет процентов на восемь.
— У тебя же такса!
— Зато как охотно с денежкой расстаются. Мы не шаманы какие-нибудь, это они все врут, что им денег брать нельзя. Берут! Но у меня — красиво…
— Налоги платишь?
— Скрываю доходы, Андрюшенька, как все.
Под шуточки вышли во дворик, Роман стал усаживать Андрея Львовича в машину.
— Недоспал я из-за тебя, ну да Бог простит, — приговаривал Роман добродушно. — А мужика этого ты не трогай.
Андрей Львович среагировал моментально.
— Объясни, — отрывисто бросил он из открытого окошка «Порша». — Объясни что-нибудь, что сможешь. Прошу.
Большой лоб Романа взбугрился венами, глаза еще сильнее потемнели. Он медленно покачал головой:
— Нет. Ничего я тебе объяснять не буду. Я еще пожить хочу. А ты, Андрюша, если с ним связался, значит, все-таки настигло тебя за все твои хлопоты, за любопытство твое неуемное. Додергал ты Бога за бороду. Езжай, последний раз мы виделись.
И заковылял обратно в дом, переваливаясь плоскими ступнями.
Андрей Львович быстро окинул взглядом стоящих поодаль личных телохранителей Романа. Все они были начеку.
— Едем, — сказал Василь Василичу. И позже, когда они оказались за воротами: — Пора Роману кислород перекрывать. Развел клоповник, маг и чародей. Как считаешь?
— Можно, — отозвался Василь Василич.
Глава 21
Почти упав в кресло в кабинете за столом. Роман стиснул лобастую голову. Отнял руку, просунул под халат к сердцу, надеясь так унять его страшное биение.
Прикосновение к кошмару, который на миг открылся ему, оказалось на редкость болезненным и сильным. Пока работал с девушкой, он не испытывал почти ничего, кроме обычного напряжения. После того как внушение удалось, вышел из ее образа и уничтожил возникший в пространстве Залы кластер.
К созданию кластера, мыслеформы, возникающей при воспроизведении образа человека, он всегда прибегал, когда требовалось особо сильное и мгновенное внушение. Роман формировал нужный позыв в кластере, а затем отсылал его в клиента.
Его кластеры были искусственными. Конечно, Роман пользовался определенными техническими системами, и некоторые из них разрабатывались в лабораториях фирмы Андрея Львовича, чему последний весьма бы удивился. Промышленный шпионаж обладает особенностью проникать во все сферы человеческой деятельности, даже связанные с запороговой психоэнергетикой.
Одной из таких систем был генератор микролептонного газа, необходимого для построения кластера. Его схема обошлась Роману, помимо круглой суммы, перелетевшей со счета на счет в свободной банковской зоне Каймановых островов, в две услуги личного характера.
В результате оказанных услуг контрольный пакет акций приватизированного большого рудоперерабатывающего комбината в Башкирии перешел из одних рук в другие, а некий пункт таможенных правил был выброшен из очередного принимаемого закона, и импортеры весьма популярного в народе продукта еще полгода дышали спокойно, как и те немногие, к кому в конечном счете стекались ручейки от их прибылей.
Позже данные о проведенных акциях и их последствиях, разумеется, легли в досье на Романа, которое скрупулезно набиралось соответствующей службой Андрея Львовича, но до всей подоплеки, включающей в себя оборудование Залы МЛ-генератором, там так и не доискались.
Сейчас Роман старался унять разошедшееся не на шутку сердце.
Его словно окатило тьмой и страхом, стоило лишь на мгновение впустить в себя поток, исходящий от изображения приятного светловолосого мужчины.
«Что бы от меня осталось, откройся я совсем?»
Кроме самого себя, Роману были известны еще четверо на территории России, обладающие его уровнем восприятия и воздействия. С одним из них, жившим в Южной Сибири, у него сложились теплые, почти доверительные отношения, насколько это вообще возможно в их среде.