Чтение онлайн

– Я понимаю. – Она невозмутимо кивнула. – Посмертные маски. Что вас смущает, Мирон Сергеевич? То, что их снимают с лиц покойников? Вы мало видели в своей жизни покойников? Вы их боитесь? У вас какие-то религиозные предрассудки?

– Я не боюсь покойников, и у меня нет предрассудков. – Мирон мотнул головой. – Я просто не представляю, как уговорить Харона. – Он на мгновение задумался, а потом сказал: – Хорошо! Но я хочу аванс, Людмила Васильевна!

– Я в вас не ошиблась! – сказала Милочка с восторгом. – Разумный и хваткий! Ну, чего хотим?

– Повторное МРТ для вчерашней пациентки. МРТ с контрастированием. Она мне не нравится…

– Ого! – Милочка окинула его задумчивым взглядом, а потом кивнула. – Подозреваете аневризму? В столь юном возрасте?

Мирон молча пожал плечами. Он всякое подозревал, аневризму в том числе. Милочка кивнула.

– Сделаю, – сказала она. – Считайте это авансом за программу «минимум». Не хотите спросить, что я могу сделать за программу «максимум»?

– Хочу, но боюсь, – признался Мирон.

– Я организую вашей протеже консультацию Вышегородцева. Прямо здесь, в больнице. Ну, что скажете? Надеюсь, вы знаете, кто такой Вышегородцев?

– Кто же не знает, кто такой Вышегородцев! – Мирон не верил своим ушам. Затащить светило отечественной нейрохирургии в заштатную районную больницу! Едва ли кому-то такое под силу. Даже Милочке.

– Вижу сомнение в ваших глазах, Мирон Сергеевич. – Милочка усмехнулась. – Саня Вышегородцев – мой однокурсник. Нас с ним когда-то связывали… – она прищелкнула пальцами, – некоторые отношения. Он мне должен.

– Он должен вам настолько, что согласится приехать в нашу Тмутаракань?

– Он мне должен настолько, что согласится провести операцию вашей протеже, если для того будут показания. А мы ведь с вами понимаем, что показания непременно появятся. После МРТ с контрастированием. Ну так что, Мирон Сергеевич? Какую из программ вы готовы осуществить?

– Максимум, – сказал Мирон, мысленно прикидывая, что ему будет стоить уговорить Харона на авантюру с мастер-классом для Милочки.

– Да, – Милочка удовлетворенно кивнула, – я в вас не ошиблась. – Она с поразительной для своей комплекции легкостью вспорхнула со скамейки. – Привозите свою протеже сегодня к девяти вечера.

– Вы остаетесь еще на одни сутки? – удивился Мирон.

– Ради программы «максимум» я готова неделю ночевать в этой богадельне. – Милочка одернула белоснежный халат. – К тому же, мы ведь должны выяснить, стоит ли вообще беспокоить Вышегородцева.

МРТ с контрастированием показало, что светило отечественной нейрохирургии побеспокоить все-таки придется. И как можно скорее.

– Хреновые дела… – сказала Милочка, тыча алым ногтем в монитор компьютера. – Смотрите, Мирон Сергеевич, вот сюда и вот сюда. Надо объяснять, что это может значить? – Она обернулась к стоящему за ее спиной Мирону.

– Не надо, – буркнул Мирон. – Я, знаете ли, тоже в меде учился.

– Значит, звоню Вышегородцеву. – Она не спрашивала, она информировала о почти свершившемся факте. – Мирон Сергеевич, прогуляйтесь-ка пока под луной. Результаты переговоров я вам сообщу.

Мирон молча покинул Милочкин кабинет, постоял в раздумьях в коридоре, а потом вышел на балкон под луну. На балконе висела грозная табличка с надписью «Не курить» и вторая фаталистическая с надписью от руки «Балкон находится в аварийно-опасном состоянии! Больше трех не собираться!» Вторую табличку написал начмед Горовой. Помимо «туечек» и «кипарисиков» он питал слабость к бумажкам, объявкам и табличкам со всяческими запретами. Мирон оперся локтями о перила, запрокинул лицо к небу. В том, что светило Вышегородцев явится по первому Милочкиному зову, он сильно сомневался, зато он не сомневался в исходе, который неминуемо ждет Джейн Доу в том случае, если в самое ближайшее время ей не будет проведена операция. Не то, чтобы он успел привязаться к девчонке, но считал случившееся с ней несправедливым. В аварию она попала не по своей вине. Могла, конечно, попасть и по своей. Вина за полторы промилле алкоголя в крови лежала исключительно на ней, но на дне оврага Джейн оказалась не по собственной воле. И это злило Мирона неимоверно. Как злила его и почти железобетонная уверенность, что расследовать случившееся никто не станет, все спишут на несчастный случай. Так ведь удобнее и бесхлопотнее, чем заводить уголовное дело из-за покушения на убийство какой-то залетной пьяной девицы.

Вот и сыграли полторы промилле свою роковую роль в судьбе Джейн Доу! Возможно, если бы в ее крови не оказалось следов алкоголя, полиция проявила бы чуть больше рвения в поисках того, кто столкнул ее байк с дороги.

– Ну, все! – послышался за его спиной хриплый голос Милочки. – Как думаете, Мирон Сергеевич, в глазах Горового я тяну на одного или сразу на двух человек? – Она многозначительно посмотрела на табличку с надписью «Больше трех не собираться».

– Я думаю, наш начмед сильно переоценивает собственные инженерные познания, – сказал Мирон. – Этот балкон переживет нас всех.

– Согласна! – Милочка сунула в рот сигарету, щелкнула зажигалкой и встала рядом с Мироном. – Я договорилась, – сказала, глубоко затянувшись. – Саня приедет завтра утренним дилижансом. Вашей протеже несказанно повезло. Как раз сейчас Вышегородцев с гастролями в областной больнице. Так сказать, дает мастер-классы тамошним нейрохирургам. С двумя из них, разумеется, самыми одаренными, он и приедет. Девочка послужит науке! Вы же не возражаете? – Она покосилась на Мирона.

– Я не возражаю, Людмила Васильевна. Наоборот, я вам очень признателен, – сказал он, не покривив душой.

– Ну, один мастер-класс в обмен на другой, – сказала Милочка, как отрезала.

Мирон вздохнул.

– Когда ждать звонка от господина Харона? – спросила она деловито.

– Давайте, я ему сначала сам позвоню, а уже потом… доложу, – сказал Мирон без особого энтузиазма.

– Давайте, – согласилась Милочка. – Только долго не тяните, у вас неделя, а потом абонемент аннулируется.

– Карета превратится в тыкву, – пробормотал Мирон, и Милочка хмыкнула то ли саркастически, то ли одобрительно.

Милочка сдержала свое слово. Утренним дилижансом, который в просвещенном двадцать первом веке выглядел как вполне комфортабельный минибус, в больницу заявилось светило в сопровождении верных подмастерьев. Охреневший Горовой метался по больнице как ошпаренный. Не менее охреневший, но куда более сдержанный главврач мрачно поглядывал на невозмутимую Милочку, которая после дружеских лобзаний со светилом уходить к себе не планировала, держалась поблизости, всем своим видом давая понять, что она в происходящем действе человек далеко не последний. Кто бы сомневался!