Чтение онлайн

Вечером, уже после похорон Октиса, Алексей отмечал поминки по православному обычаю. На тризну собрались все кентархи, и в комнате сразу стало тесно. Алексей дал денег Актиту, тот вместе с гоплитом сходил в ближайшую таверну и принёс четыре кувшина вина и полный узел закусок.

Пили сначала за Октиса, потом за назначение Алексея. Офицеры, которыми, собственно, и были кентархи, тоже неоднозначно приняли его повышение по службе. И косые взгляды Алексей на себе ловил, и дружеские. Для них он теперь был равный – единственный из варваров.

Журчала перед форштевнем и пенилась черноморская вода. Гунны по-прежнему держали осаду Херсонеса, но от штурмов они отказались. Аттила вёл переговоры во Фракии с представителями императора Маркиана, министра фракийской армии. Начальством было решено перебросить во Фракию две потрёпанные кентархии, доукомплектовать солдатами – ведь на их замену прибыли две свежие кентархии. Херсонес, который славяне называли Корсунем, жил в ожидании заключения мира.

Алексей вместе с кентархом третьей кентархии Вароном Оптимусом располагался на корме под навесом – рядом с навархом, капитаном хеладиона. На корме было место для офицеров. Гоплиты же располагались на палубе и в трюмах. Это был тот самый корабль, с которого высадился Салус Тарент. Корабль месяц простоял в бухте города.

Алексею всё было в новинку: и теперешнее его положение, и равенство отношений с кентархом Вароном и навархом. Хотя сотник приблизительно соответствовал его прежней должности и званию старшего лейтенанта в Российской армии, чин, по сути дела, невеликий.

Офицеры сидели на раскладных деревянных креслах и не спеша пили разбавленное водой вино, как издавна было принято в Риме, а потом и в Византии.

Корабль шёл в миле от берега, не удаляясь мористее, а Алексей разглядывал берега. Во Фракии – нынешней Болгарии – он не был никогда, и ему было всё интересно. Вроде бы уже осень, а деревья на берегу зелёные, и довольно тепло. Это не его родные места, где в это время уже и снег мог выпасть.

Алексей, хоть и был родом из Сибири, зиму не любил. Это для горожан снег зачастую был символом чистоты и красоты – особенно для женщин. Для селян же снег – в первую очередь труд. Наколоть дров, протопить печь, очистить от снега двор и дорожки. А на следующий день, по закону подлости, снег валит опять. И в лесу холодно. Выйдешь на охоту – при себе всегда спички в сухом месте быть должны, ибо, если не успел засветло домой вернуться, одно спасение – костёр. Морозы по ночам такие, что деревья трещат и лопаются. Повезёт, если охотничья избушка недалеко, можно отогреться.

От воспоминаний его отвлёк голос наварха:

– Едва ли не половина Фракии под гуннами. Край благодатный, да разграблен, беженцев полно. Коннице Аттилы воевать удобно, равнины, есть где разгуляться. В прошлые его походы сколько городов пало, было разрушено. И какие! Маркианполь, Филлиполь, Аркадиополь! Только крепость Асимунт взять не смогли, что на границе империи и Фракии.

– По-моему, Арнегисил тогда армией командовал? – спросил Варон Оптимус.

– Его разгромили под Ретиарией, затем командующим был Аспар.

– Ах да, вспомнил.

Гунны делали набеги на соседей регулярно, увозя из походов трофеи и получая за мир дань золотом и серебром.

Алексей удивился. Кто не даёт объединиться всем соседним с гуннами странам и со всех сторон нанести по государству Аттилы мощный удар, после которого гунны не оправятся? Нет же, каждый правитель предпочитает действовать в одиночку. Но так не выстоять: степняков много, у них есть боевой опыт, храбрость, вера в вождя, жажда трофеев, наглость и жестокость. Сколько золотом ни откупайся, всё равно захватчикам будет казаться мало. Совсем по поговорке «Сколько волка ни корми, он всё равно в лес смотрит».

Плыть пришлось недолго – чуть больше двух суток. Попутный ветер был не всегда, но корабль хорошо шёл под вёслами. На византийском флоте гребцами были свободные люди, трудившиеся за жалованье, рабов на галерах или парусно-гребных судах не было.

Хеладион ошвартовался у причала, сбросил сразу пару сходней.

– Девятая кентархия – к носовому трапу, всем на берег! – отдал команду Алексей.

По второму трапу, во избежание толчеи, спускалась третья кентархия. По численности она была едва ли больше лоха – уж слишком большие потери понесла.

– Стройся в колонну по пять!

Пока гоплиты строились, Алексей подошёл к Варону:

– А куда идти?

– Следуй за мной. Я тут был, знаю, где воинский лагерь.

Третья кентархия, во главе которой шёл Варон, двинулась по улице из порта; за ней следовала девятая.

Жители одобрительно смотрели на марширующих солдат – это придавало им уверенности. О бесчинствах гуннов они были наслышаны, и армия не должна была дать их в обиду.

Лагерь оказался в получасе марша от городка. Построен он был по всем правилам воинского искусства – ров, колья, охрана. Половина палаток пустовала, в других квартировали кентархи из разных хилиархий и легионов. Трибун определил каждой кентархии порядки, писарь сделал записи на восковых табличках – о численности прибывших.

Делопроизводство в византийской армии копировало порядки римской и было на высоте. Прибыло сто двенадцать человек – и обед будет готовиться на сто двенадцать новичков. Алексей внутренне такой порядок одобрял. Армия без жёсткой дисциплины и порядка – это просто сборище анархистов.

Обустройством гоплитов занимались декархи. Каждому десятку – своя палатка; ещё одну палатку занимал писарь, там же хранилась документация. Отдельную палатку занимал он, Алексей.

Через час, согласно приказу, оба кентарха явились к начальству.

Трибун расстелил на столе карту Фракии, нарисованную тушью на выделанной телячьей коже.

– Смотрите сюда, – кончиком ножа он стал показывать города. – Это всё города и селения, взятые гуннами. Наши хилиархии расположены здесь, здесь и здесь. Войск не хватает, потому отдыха вам не обещаю. Завтра можете привести в порядок себя и оружие после морского перехода, а уже послезавтра ты, Варон Оптимус, на десять дней заступаешь в караул по охране лагеря. Твоя кентархия меньше всего по численности, и пока я не вижу возможности использовать её по-другому. Пополнение должно прибыть, обещают дать сто человек, однако все новички, и их придётся обучать. Ты, Алексей, возьмёшь под охрану вот эту дорогу.