Чтение онлайн

— Я сказала, стоять!

Том выглянул из-за двери, нарочно чуть пританцовывая на месте, попытался отвязаться:

— Сестра, мне нужно…

— Всем что-то да нужно, – проворчала сестра Августина. Приблизившись вплотную, нависла над ним, словно хищная птица, такая же стремительная и суровая. – А ну дай «до».

Том замер от неожиданности, поднял на нее ошалелый взгляд.

— Дать что?

— Ноту «до»! Ты ноты вообще знаешь?

— Знаю… вроде. Сестра Августина, у меня нет ни слуха, ни голоса…

— Величайшее заблуждение каждого мальчишки! – всплеснула руками монахиня. Она взяла его за подбородок, натиском заставилась открыть рот, как врач, придирчиво осмотрела горло. – Рот есть, уши есть. Значит, есть и слух, и голос. Значит, можешь петь. Хорошо или плохо, над этим еще поработаем. А теперь дай «до»… Что ты сипишь, как ветер в прохудившемся ведре? Громче, звук должен идти изнутри.

Том выдал нечто отдаленно напоминающее ноту «до». Проходящие мимо сироты, недвусмысленно перемигиваясь, весело захихикали. Сестра Августина глянула на них грозно.

— Смешно? Сейчас и до вас доберусь – посмеемся вместе.

Смешки тут же прекратились, сироты поспешили убраться подальше от фанатичной руководительницы хора.

— То-то же, – ухмыльнулась монахиня довольно. Положила ладонь Тому на плечо, поведала с отрадой: – Реддл, поздравляю, ты принят в церковный хор. Завтра в хоровом зале твоя первая репетиция. Учти, опозданий я не терплю.

Том жалостливо вскинул брови, затянул умоляющее:

— Сестра Августина–а…

Монахиня отдернула руку, повторила строже:

— Завтра. В хоровом зале. Без опозданий.

Она удалилась вслед за сиротам, что минуту назад имели неосторожность посмеиваться над Томом, с мстительным намерением прослушать и их «до» тоже.

— И почему я не немой? – страдальчески закатил глаза Том.

Он долго рылся в шкафчике для инвентаря, пока в самом углу не отыскал старые бутылки из-под молока, выбрал самую чистую (дохлых мух и паутину вытряхнул), у садового крана наполнил вполне сносной для питья водой. Приближаясь к голубятне, Том с досадой отметил, что птицы с конопатым гостем так и не поладили, а потому устраивались на ночевку прямо на крыше и лестнице. Пришлось пугнуть некоторых, пока забирался в голубятню.

На скрип дверцы Антонин обернулся, но сразу же вернулся к своему занятию – уходу за метлой. Том поставил тарелку на пол, заперся изнутри, только затем позволил себе вздохнуть полной грудью.

— Учти, Антонин, тебе должно быть стыдно.

— Мне стыдно, – кивнул Антонин смиренно, и тут же уточнил: – А почему мне стыдно?

Том аккуратно вынул из кармана хлеб и ложку, а из-за ремня брюк – бутыль с водой. Поморщился с недовольством: без пробки немного расплескалось на брюки и рубашку.

— Потому что из-за тебя я пропускаю вечернюю молитву. Одно из самых значимых ежедневных событий в жизни сироты приюта Сент–Кросс.

Антонин отложил метлу, похлопал глазами.

— Что такое «молитва»?

Том не на шутку призадумался, потом махнул рукой.

— Ничего особенного. Скучный магловский ритуал.

— А зачем он? – заинтересовался Антонин всерьез, зрачки расширились в предвкушении.

— Э–э, нет, – предостерег Том. – Я тебя кормлю, даю кров, могу позволить пожить маглом два месяца, но на этом все! Я не стану отвечать на каждые «что», «зачем» и «почему»? Я, например, самостоятельно приспосабливался к миру волшебников…

— Сравнил древко с прутом! Я же не такой смышленый, – возмутился Антонин, и на этом их спор утих.

Том поставил перед гостем ужин, сам жадно сглотнул, нарочно сел подальше, чтобы запахи не дотянулись до ноздрей.

— Эт что? – поинтересовался Антонин, помешивая похлебку. – Ужин?

— Нет, это целых две порции ужина. Пиклс отдал похлебку, Симон – хлеб.

Ложка выпала из рук Антонина, с сочным бульком ушла на дно тарелки.

— Чего?! – возмутился гость. – Да это даже на еду не похоже!

— Внешне не похоже, – пожал плечами Том, – но на вкус… иногда… если зажмуриться и не принюхиваться…

Антонин сделал глотательное движение, словно сдерживал рвотный позыв, выставил вперед широкую ладонь.

— Спасибо, не продолжай! Я все понял… Неудивительно, что ты такой худой и бледный. От такого питания мухи на лету дохнут.

В животе засосало, Том с тоской проследил, как Антонин разом выплеснул в окошко две порции похлебки, не удержался от тяжелого вздоха: опять придется спать натощак.

Антонин грузно опустился на грязный пол, пустая тарелка брякнулась рядом. Том нахмурился, схватил ломтик хлеба, стал жадно смаковать, Антонин последовал его примеру, но ел с видимой неохотой, морщился. Запивали скудный ужин водой.

Отужинав, Том с придирчивостью оглядел тесную голубятню.

— Нужно тебе новое жилье подыскать.

— Зачем? Мне и тут удобно.

— Тебе везде удобно, а голуби? Думаешь, никто не заметит, что они боятся ночевать в голубятне?.. Так что, мистер Долохов, сегодня в полночь – смена апартаментов.

Антонин манерно взмахнул рукой.

— Как прикажете, мистер Реддл. Надеюсь, в тех номерах обслуживание будет лучше? Меня интересует питание.

— Крысы подойдут? – поинтересовался Том.

Антонин склонил голову на бок.

— Жаренные?

— Костер разводить не дам, – отрезал Том с напускной строгостью.

Антонин тягостно вздохнул и растянулся на полу, старые доски под ним нудно поскрипели, после некоторого молчания, спросил у потолка:

— Мне что же теперь, голодным спать?