Чтение онлайн

Игану никогда не удавалось поддерживать с женщинами отношения достаточно долго. Через несколько недель, максимум месяцев ему становилось скучно и начинала безумно раздражать их предсказуемость. Если какая женщина и могла бы стать исключением из общего правила, то это Алекса. Во-первых, ему искренне нравилось с ней работать, а во-вторых, то, что эта женщина привлекала его физически, нисколько не вредило делу. Но хотя Иган и флиртовал с Алексой, он никогда не пытался затащить ее в постель. Нет, в себе он не сомневался, это всегда ему удавалось, просто Игану нравилось держать ее в резерве. Алекса – лакомство, которым он насладится, когда настанет подходящий момент.

Ленч с Иганом оставил в душе Алексы неприятный осадок. Казалось бы, для одного дня отрицательных эмоций вполне достаточно, но, как выяснилось, это было еще не все. Из Сиэтла позвонила мать и предупредила, что у нее дурные известия. От такого вступления по спине Алексы пробежал холодок. Отец недавно перенес сердечный приступ. Ему было за семьдесят, и в таком возрасте можно ожидать чего угодно.

– Пейдж положили в больницу в Лондоне, – сказала мать. – У нее был нервный срыв, врач сказал, это из-за стресса.

Алекса слушала с тревожно бьющимся сердцем. По-видимому, состояние сестры было гораздо хуже, чем ей представлялось. На Рождество Пейдж не дала о себе знать, но это не было такой уж редкостью. Однако сейчас Алекса почувствовала себя виноватой. Нужно было приложить больше усилий и все-таки постараться встретиться с сестрой.

Одной из причин, почему она этого не сделала, было нежелание навязываться. Очень трудно удержаться на тонкой грани между навязчивостью и невниманием. Более того, эта проблема существовала всегда. Алекса была лишь маленькой сестренкой, помехой. У них с Пейдж не было даже стычек, какие бывают между сестрами. Если Алекса пыталась ее спровоцировать, Пейдж всегда просто уходила.

В каком-то смысле все осталось по-прежнему и сейчас. Алекса поймала себя на мысли, что, погрузившись в воспоминания, перестала слушать мать.

– …Брайан. Ты можешь взять к себе Брайана? – спросила та.

– Ну… наверное, смогу, – пробормотала Алекса. – На какое время?

– Не знаю. Врачи не говорят, сколько Пейдж пробудет в больнице. Я никак не могу взять мальчика к себе, твой отец нуждается в постоянном внимании. Он снова стал писать музыку, получает от этого огромное удовольствие, просиживая за нотами день и ночь, а мне приходится делать все по дому и ходить за покупками…

– Мама, если бы ты позволила помочь… Денег у нас достаточно, вы могли бы нанять экономку, и тебе было бы гораздо легче…

Мать, как всегда, отказалась. Ее родители соглашались принимать только те подарки, которые имели отношение к музыке. В свое время Алекса с Филиппом покупали им пластинки, современную стереосистему, проигрыватель для компакт-дисков – вот от этого они не смогли отказаться.

– Мы могли бы взять к себе Брайана на пару недель, – продолжала мать, – но дольше… Честно говоря, не думаю, что у меня получится. Мы ничего не знаем о двенадцатилетних мальчиках. Чем он будет заниматься целыми днями?

Твоему отцу нужно сосредоточиться на музыке, шум будет ему мешать.

Алекса знала, что это правда. Музыка для ее родителей – это все, и было бы нереально рассчитывать, что на старости лет они вдруг возьмут на себя заботу о внуке.

– Так и думала, что случится нечто подобное, – призналась мать. – Я ведь говорила Пейдж, не стоит выходить замуж за военного.

– Мама, что толку сейчас вспоминать об этом? И профессия Тима тут ни при чем, ведь он не погиб на войне…

Но мать продолжала стоять на своем:

– В его семье все – военные. Брата Тима подстрелили в Корее, его родителей нет в живых, вот и получается, что Брайана некому взять. Если уж тебе так хочется защитить свою сестру, как это всегда бывало, возьми да и забери мальчика к себе.

Алекса опешила:

– Конечно, заберу. Разве я отказывалась? По-моему, ты слишком сурова к Пейдж, ей и без того несладко.

– Сурова? Да я, наоборот, слишком мягка с ней. Вместо того чтобы предлагать ей приехать к нам после смерти Тима, мне следовало потребовать этого. Живи Пейдж с нами, ничего подобного бы не случилось.

Алекса глубоко вздохнула.

– Мама, я возьму Брайана и позвоню в больницу. Постарайся не волноваться, – ободряюще закончила она.

Однако саму Алексу одолевали тревожные предчувствия. Перспектива получить в дом гостя на неопределенный срок, да еще в такой сложный период жизни, не вселяла оптимизма.

Филипп был на встрече, и Алекса не откладывая позвонила в Лондон.

В больнице подтвердили, что Пейдж замкнулась в себе, подолгу спит, а просыпаясь, плачет или впадает в истерику.

Алекса хотела поговорить с сестрой, но ей ответили, что больная отказывается с кем-либо видеться или разговаривать по телефону. Ее лечат антидепрессантами и физиотерапией, но прогноз пока не ясен.

Алексе хотелось плакать. Бедная Пейдж! Она никак не могла пережить потерю мужа и ни к кому не обратилась за помощью – ни к ней, ни к матери. Пейдж всегда была одиночкой по складу характера. Выйдя замуж, она объездила с Тимом всю Европу и Ближний Восток. Покойного зятя Алекса помнила довольно смутно, знала только, что он был очень похож на Пейдж: немногословный, сдержанный.

Алекса училась в старших классах, когда ее сестра вышла замуж. Помнится, тогда у нее мелькнула мысль, что Пейдж, к тому времени бросившая колледж, нарочно вышла за военного, чтобы уехать из Сиэтла от родителей, которых разочаровала.

Порой Алексе казалось, что мать затаила на старшую дочь какую-то обиду, но она так и не смогла до конца разобраться, в чем дело. Алекса знала, что была любимицей матери, и от этого всегда чувствовала себя немного виноватой.

Зазвонил телефон.

– Алекса, можете зайти на минутку?