Чтение онлайн

Когда она спустилась вниз, Бинки и Тодд Рейнольдсы уже стояли в гостиной с бокалами.

– А вот и миссис Америка, – с улыбкой сказал Тодд, целуя ее в щеку.

Бинки обняла подругу.

– Ты правда выглядишь отдохнувшей. Я бы тоже не отказалась иногда полежать днем, но увы, это невозможно, как бы мало я ни спала ночью. Например, вчера мне удалось поспать не больше четырех часов: Саманта простудилась и всю ночь кашляла. А я целый день провела в суде. Трудное дело – предъявлен иск на три миллиона долларов, и боюсь, мы проиграем. – Бинки взяла из вазочки горсть соленого миндаля. – Только не расспрашивай меня о работе – во всяком случае, не раньше, чем я прикончу второй коктейль.

– По твоему виду не скажешь, что тебе нужно спать днем, – заметила Алекса.

Она не могла не восхищаться выносливостью подруги. Бинки – настоящее имя Белинда, но она его не признавала – была высокой, по-модному худой брюнеткой. Короткие волосы она укладывала так, что их всегда можно было расчесать пальцами, а природный румянец и длинные черные ресницы позволяли обходиться минимумом косметики. Бинки нельзя было назвать красавицей в классическом понимании, но глаза ее всегда блестели, она была милой и общительной и могла зарядить своей бьющей через край энергией любую аудиторию. Бинки происходила из старой респектабельной семьи, безгранично верила в себя, и в суде ей наверняка не было равных. Однажды Алекса наблюдала, как подруга выступала на судебном заседании, и была поражена ее изумительной способностью менять тактику по ходу дела.

– Ты приехала прямо из зала суда? – спросил Филипп, когда Бинки допила коктейль.

– Смеешься? Это при двух-то детях, которых нужно накормить и засунуть в постель? Конечно, у Эсме всегда есть для них еда, но они кушают только для мамочки. И это моя единственная возможность пообщаться с детьми в рабочие дни, потому что утром я ухожу в половине восьмого, когда они еще спят. – Бинки вздохнула. – Ладно, хватит о детях. Филипп, мне очень понравилась твоя последняя передача.

– Да, кстати, я должен тебя поблагодарить. Тодд рассказал, что ты выкручивала ему руки до тех пор, пока он не согласился на мое предложение.

– Все это я уже слышал. Иногда я подумываю, не сделать ли продюсером передачи мою жену? Она так прекрасно разбирается во всем, что касается работы. И своей, и моей. – Тодд обнял Алексу за плечи и отошел с ней к окну. – У вас великолепный вид. Мне очень нравится, как вы обустроили свою квартиру, и такое впечатление, будто все произошло само собой, без малейших усилий с вашей стороны. Не чувствуется, что над этим специально работал дизайнер.

Хозяйка просияла. Тодд верно почувствовал то, чего она стремилась достичь. Алекса тоже терпеть не могла ощущения искусственности, которое вызывают некоторые интерьеры. Иной раз дизайн безупречен, но кажется, будто квартира оформлена в угоду чересчур капризному клиенту, а не для того, чтобы в ней жить.

– Кстати, о дизайне… Я слышал, вы начинаете новую работу?

Тодд с неподдельным интересом выслушал рассказ Алексы о новом проекте. Он любил повторять, что знает понемногу обо всем – идеальный вариант для телевизионного продюсера, который может поручить другим прорабатывать детали.

Выпив еще по бокалу коктейля, пары поехали на такси к «Тетушке Янь». Этот китайский ресторан на Ист-Сайде нравился Алексе за то, что тут были одинаково хороши и кухня, и декор. Они не съели еще и половины, когда Бинки позвали к телефону.

Тодд выглядел расстроенным.

– Интуиция мне подсказывает, что наш обед в китайском ресторане превратится в обед навынос.

Бинки торопливо вернулась к столу.

– Мы должны немедленно ехать домой. У Саманты высокая температура, и она отказывается ложиться спать.

– Звучит серьезно, – заметил Филипп. – Разве не надо вызвать врача?

– В этом нет необходимости, – возразила Бинки. – У детей часто бывает температура.

Тодд быстро доедал салат.

– А нам обязательно уходить? Ведь Эсме знает, что делать в таких случаях, и для детей она не посторонняя…

– Не начинай все сначала! – отрезала Бинки. – Эсме не посторонняя, иногда мне даже кажется, что дети любят ее больше, чем меня. Но хватит и того, что я не бываю дома днем. Сейчас, когда девочка больна, ей нужна мать. Если для тебя так важна еда, можешь оставаться.

Тодд вздохнул и отложил палочки.

– Не говори ерунды.

– Может, мы тоже пойдем? – предложил Филипп. – Попросите официанта сложить остатки в пакет и доедите дома…

– Спасибо, Филипп, но из этого ничего путного не выйдет. – Бинки положила в рот последнюю креветку. – В такую погоду, пока мы доберемся до дома, еда остынет, а если ее подогреть, это будет уже не то. Да и вообще мы уже сыты.

– Говори за себя, – буркнул Тодд и, подозвав официанта, попросил завернуть кое-что с собой. – Я знаю, что скажет кухарка: «Вас вызвали домой не для того, чтобы есть, а чтобы ухаживать за больным ребенком».

Когда Тодд и Бинки ушли, Алекса мрачно оглядела стол.

– Нужно им было взять с собой побольше. Нам этого не съесть.

– Лично я в этом не уверен.

Филипп взял палочки Тодда и попытался орудовать двумя парами одновременно. Алекса рассмеялась:

– Хватит, не дури.

– Правда-правда. – Филипп набил полный рот. – Не грусти, дорогая. Конечно, обидно, когда друзья уходят посреди обеда, но я что-нибудь придумаю, только бы ты не скучала.

– С тобой мне никогда не будет скучно, – заверила Алекса мужа.

Однако этот эпизод оставил у нее на душе неприятный осадок. Дети болеют часто, как бы она себя чувствовала, если бы вечер был испорчен из-за болезни ее ребенка? Чувствуя угрызения совести, Алекса тут же одернула себя: ребенок должен быть важнее удовольствий.

Алекса перестала предохраняться еще в Париже, однако стоило ей задуматься о том, что она делает, как тут же появлялась тревога. Алекса утешала себя тем, что только в кино единственный раз без предохранения сразу приводит к зачатию.