Чтение онлайн

– Но я не прошу у вас денег или помощи, я все сделаю сама. Просто прошу помочь мне оформить землю законно.

– Так она уже твоя, – сказал Иван Тарасович. – Я просто отговорить тебя хочу. Ведь потом…

– А какого хрена ты, Сотов, хорошую идею на корню рубишь? – недовольно спросил вошедший в кабинет Иван Демьянович. – Или тебе кто-то за это пепелище деньжат пообещал? – усмехнулся он. – Тут приезжают какие-то на иномарках и все норовят купить. Уж не поэтому ли ты и желаешь Женьку отговорить. Так я сейчас через свою Марию передам бабскому населению, что ты мешаешь Женьке, и тебе яйца вырвут. А то как роды принять, значит, по старинушке делаем, а как девка задумала…

– Ты вот что, Демьяныч, – сердито перебил его председатель поссовета. – Говори, да не заговаривайся. Я просто хочу, чтобы она потом нас не корила за то, что не остановили. А ежели у нее это всерьез, то и помощь окажем, народ-то весь «за». Но мы тут погутарили с мужиками и боимся, как бы ей…

– Да знаю я про это. Но ты говорил когда? – спросил он. – Неделю назад, а мы вчера все решили. И помогать Женьке все будут. Потому как для нас девка старается. Что касается кризиса, то плевать на него, – отмахнулся он. – На дичь кризис никак не повлияет. И меха будут, и мясо тоже. Не помрем и не обеднеем, даже если каждый, кто сколько может, даст на это дело. Понятна наша политика?

– Значит, ты точно решила? – спросил Женю Иван Тарасович.

– Да, – просто ответила та.

– Это как раз то пепелище и есть? – спросила женщина в брючном костюме.

– Оно и есть, – кивнул плотный капитан милиции. – Тут как снег сошел, копались какие-то придурки, – усмехнулся он. – Мы их наладили с участковым Серегиным и предупредили: еще раз застанем, как мародеров на месте кончим. Собственно, Серегин никак не поймет, с чего это у Василия Павловича такой интерес к этому пожарищу появился? Если говорить честно, Люся, – вздохнул он, – то и я ни хрена не пойму, на кой…

– А тебе и понимать ничего не надо, – возразила Людмила. – Просто эта земля должна быть нашей по закону.

– Я все-таки не пойму, – недоумевал он, – зачем тебе этот участок? И Василий Павлович что-то мутит. Может, вы мне поясните, на кой хрен вам нужно это пожарище?

– Послушай, милый, – недовольно фыркнула Людмила, – ты делай, что тебе говорят. Потом все узнаешь. Ясно?

– Нет! – качнул он головой.

– Мишка, не задавай лишних вопросов, а просто помоги взять эту землю и потом все узнаешь.

– Странно все это, – пробормотал Михаил.

«А где-то здесь лежит полтора миллиона долларов», – думала Людмила.

– Да погоди ты, Палыч, – сказал среднего роста майор милиции. – Что-то я никак не пойму, почему такой интерес к этому пожарищу? Там, как только снег сошел, копаться начали. И не местные, – добавил он, – а из Красноярска приезжали. Я одного прихватил с участковым Серегиным и пытался выяснить, что ему там надо. Говорит, что монеты старые у хозяина были, вот и копался там. Думал, вдруг фортуна улыбнется – и найду что-нибудь. Но врал, – уверенно заявил майор. – Вот я и не пойму, что там есть-то? И ты, Палыч, на это пожарище глаз положил, и Баран был, – продолжал он. – Тоже вроде как хочет заполучить эту землю. Дудин, кстати, звонил и тоже спрашивал. Так что там есть-то? – снова задал он вопрос.

– Ты слишком любопытный, – буркнул Василий Павлович. – А любопытство не порок, но вещь опасная, – криво улыбнулся он. – Кто много знает, долго не живет, понял, Журавин? – спросил он. – Но чтобы ты не мучился, отвечу. Место очень удобное для постройки коттеджа. Тайга рядом, площадь большая, приехал на охоту – и все удобства на месте. Да и годы уже не те, – напомнил он. – Летом я вполне могу жить в Волчьем. Такой ответ тебя устраивает?

«Врешь ты, старый пень, – мысленно усмехнулся майор. – Сначала пугать начал, а теперь байку придумал о старости. Надо будет казачка к Барану заслать», – решил он.

– Чего молчишь? – спросил Василий Павлович.

– Что-то ты темнишь, – сказал майор. – А пугать ты меня зря начал. Я все равно выясню, из-за чего такой интерес к этому пожарищу. Да, собственно, никто ничего не получит, есть уже хозяйка, Сиротина Женька. Ей все осталось. И она хочет что-то вроде частной поликлиники открыть. Ну, домик поставит и пристроит медицинский кабинет. Так что место занято. Жители вон скидываться будут, чтобы помочь ей с этим делом. Да и Медведев ей деньжат оставил прилично. Тысяч под сто с лишним. Плюс его вездеход продали. Он на ремонте был и не пострадал. И еще кое-что, лошадей тоже. В общем, Сиротина настроена серьезно, и никто не получит это пожарище. Ей вроде предлагали деньги за него, но она отказалась. Так что…

– Зря ты мне не веришь, Журавин, – перебил его Василий Павлович. – Я тебе сказал как есть. А насчет пугать, – усмехнулся он. – Просто, знаешь, из-за обиды это. Раньше такие, как ты, да и ты сам по молодости, на вы и шепотом ко мне обращались. Обидно просто. Вот и хотел тебе место указать. Собственно, я многое могу, и если ты мне в чем-то дорожку перейдешь, закопаю, – улыбнувшись, спокойно проговорил он. – Поэтому со мной дружить надо. Кстати, я бы мог тебя в управление перетащить. Связи у меня остались. А могу и понизить. Так что подумай, Саша, – посоветовал он. Посмотрел на часы и встал. – Пора мне.

Стоявший у двери рослый молодой мужчина в камуфляже открыл дверь Василию Павловичу и вышел вслед за ним. Майор посмотрел в окно. Около джипа стояли еще двое. Один из них открыл заднюю дверцу.

«А ты действительно на коне, Палыч, – отметил про себя майор. – Но на кой хрен вам всем это пожарище нужно? Надо будет через Барана все выяснить», – решил он. Взял сотовый и, провожая взглядом тронувшийся джип, нажал вызов.

– Ко мне, Филин, – требовательно проговорил майор.

– Не просто так Ахашаза убили, – быстро говорил плотный лысый араб. – За этим алмазом смерть ходит, – опасливо посмотрев по сторонам, добавил он.

– Послушай, ты меня вызвал, чтобы напугать? – усмехнулся Шон. – Ты говорил, что знаешь еще об одном камне бессмертия. Где он?

– Понимаешь, Белый Тигр, – объяснил араб, – я хочу предупредить тебя, чтобы ты знал. Камни бессмертия приносят гибель. В легенде говорится, что…

– В какой легенде? – перебил его Конрад. – Ты говори быстрее, Фангулш, не зли меня. Я могу и глаза тебе…