Цемфелада
Шрифт:
— Алия! Ну что ты несёшь, — всплеснул руками Мясник.
— Правду говорю. О, я придумала, а давайте я в орден пойду? Тогда За’Хар меня точно заметит, а Мариту я просто побью.
— Не надо меня бить…
— Тогда орден распустится, так и не собравшись.
— Цемфелада тебя убьёт, Алия, — рассмеялся Мясник, — и голову на стену повесит, вместо башки оленя! Гы-гы.
Надина встала, подошла к За’Хару и взяла его за руку.
— Я спасу госпожу Краш и пожертвую собой ради сохранения её для гильдии!
— Да моя ты девочка, вот спасибо, а то я бы так жестоко страдала в ордене! Не знаю, как с Цемфеладой, а вот с Таситой мы бы подружились.
— Вы бы вместе гирлянды вешали? — господин Мелий подошёл к Алии, — Нет уж, ты мне в гильдии больше пригодишься.
— Верк, ты как всегда всё веселье испортил. Я только нашла родственную душу…
— Я очень рад, что начало ордену положат не просто хорошие люди, но ещё и друзья! — господин Сист открыл бутылку игристого вина, — За’Хар сказал, что в его мире игристое вино пьют на всех праздниках, и им же поздравляют и отмечают какие-то события. И считается оно символом достатка и благополучия. Мне кажется, это хорошая традиция. Пусть она появится вместе с орденом Цемфелады!
— Шипучка? Я всегда думал, что шипучка просто испорченное вино. У которого газы пошли, гы-гы-гы, — Мясник понюхал вино, словно ему было не всё равно, что в себя заливать.
— Насыщение напитка углекислым газом, путём вторичного брожения. — За’Хар взял свой бокал, — Сто лет игристое не пил.
— А саму Цемфеладу кто-нибудь спросил?
— Конечно. Она очень обрадуется, когда узнает, что вы согласились.
Следующим утром, Цемфелада и правда очень обрадовалась, только что в ладошки не хлопала. Всех обняла, всех расцеловала, кроме За’Хара.
— Ну куда ты свои потные лапки тянешь? Неизвестно ещё, что ты в них держал. Поцелуй богини надо заслужить. Вот построишь мне крепость ордена, тогда поцелую.
— Попал наш За’Хар…
— Это сколько мешков денег надо, крепость отгрохать?
— Собор же построил, что ему какая-то крепость.
За’Хар задумался, но ненадолго:
— Крепость ордена, говоришь. Хорошо, будет тебе крепость, только для этого надо устроить встречу Веркона и Валенсия Джота, главы гильдии торговцев.
— Ну вот, снова ты всё на меня перекладываешь. Ничего сам сделать не можешь. Хорошо, пойду пообщаюсь.
Семиконтурный алтарь воскрешения работал в любых направлениях, но через зал богов. Таким образом, ввалиться в божественный чертог того же Веркона без его разрешения никак бы не получилось. Однако, даже ждать не пришлось, словно тот ждал гостью.
Бог торговли оказался высоким, очень крупным мужчиной с изрядным количеством лишних килограммов, которые ему нисколько не мешали. Подвижный, с приятными манерами, крупными чертами лица, улыбчивый, Веркон мгновенно располагал к себе. Никакого подобострастия или лести, желания угодить, никаких ужимок. Его движения были движениями хозяина, человека, полностью контролирующего свою и чужие жизни. Он внушал доверие, чувство безопасности и значимости встречи.
Пальцы Веркона были увешаны перстнями с гигантскими драгоценными камнями, на руках было по несколько браслетов, в ушах сияли серьги, по стоимости сравнимые, наверное, с не самым маленьким графством. С шеи свисали сразу три цепочки, но все эти украшения были хорошо подобраны и не смотрелись вычурной аляповатостью, а скорее говорили о неисчислимых богатствах хозяина чертога.
Они расположились в открытой беседке, среди бесчисленного количества подушек, пуфиков и ковров, на берегу моря. Рядом прохаживался крупный саблезубый тигр, такой же упитанный, как и его хозяин, на изящных оградках сидела целая стая красивых попугаев, а по дорожкам гуляли павлины и грелись на солнце жирные коты, размерами чуть ли не с годовалого поросёнка каждый.
Цемфелада как-то сразу, шестым чувством, поняла, что не сможет противостоять Веркону. Для этого ей не хватит ни знаний, ни опыта, ни навыков. Веркон славился тем, что мог «нагреть» даже сам себя, в стремлении к выгоде и юная богиня нисколько в этом не сомневалась.
«Не уйти бы отсюда голой, с долгами на ближайшие сто тысяч лет».
Веркон каким-то образом понял ход её мыслей:
— Я не буду применять свои навыки, не хочу, чтобы у тебя сложилось обо мне дурное мнение. Я даже не стану делать удивлённый вид и спрашивать, зачем ты пришла.
— Значит, тебе известна цель моего визита?
— Да, известна, ты хочешь уговорить меня принять Валенсия Джота, главу гильдии торговцев. Достойный муж, профессионал, руководитель огромной организации, при этом не подонок бездушный. Он очень многое сделал для гильдии, да и для меня лично. Я его очень уважаю.
— Но?
Веркон рассмеялся:
— Цемфелада, ну сама-то в петлю не лезь, ну что же ты так грубо испытываешь мои нежные чувства к порядочности!
— Проверяю зыбкую основу наших отношений, — улыбнулась в ответ богиня солнца.
— На самом деле, основа у нас куда большая, чем может показаться. Я сначала забеспокоился, когда ты воплотилась. Чёрные навели на всех панику, утверждая, что ты пришла захватить мир и то ли нас уничтожить, то ли рабами сделать. Только я не стал торопиться с выводами и решил за тобой понаблюдать. Не подглядывать, я не такой, только наблюдать.
— Даже не думала тебя в подобном подозревать, что ты.
— Приятно это слышать. Так вот, мои наблюдения привели меня к мысли, что мы с тобой, оказывается, большие друзья!
— Вот как! Друзья, это хорошо, я люблю хорошие отношения.
— Да, я это заметил. Ты даже пытавшуюся тебя убить Таситу спасла и приютила. У тебя большое сердце, мне крайне симпатичны такие божества. О чём это я? Ах, да. Я видишь ли стою на позиции развития торговли! По моему глубочайшему убеждению, торговля есть прямой путь к развитию любых разумных существ и мира в целом. Если сам процесс торговли налажен с умом, то необходимые ресурсы не просто попадают туда, где в них есть необходимость, они становятся базовой основой развития. Любого. Интеллектуального, технологического, какого угодно.