Целуй меня
Шрифт:
Я открыто смотрю в камеру над дверью — знаю, он видит меня. Прищурив глаза, я достаю из рюкзака еще две гранаты, подношу их к лицу и касаюсь губами холодного металла, не отводя взгляда от камеры. На поверхности остается отпечаток красной помады. Моя визитная карточка. Идеально для моей потенциально последней минуты славы. Улыбнувшись, я бросаю их, и они катятся по направлению к двери. Быстро разворачиваюсь и прячусь за одной из массивных мраморных колонн, украшающих излишне пафосный коридор. В тот момент, когда гранаты взрываются, я выхватываю пистолет и, пригибаясь под летящими пулями, бросаюсь к искореженным дверям кабинета. Одна из пуль попадает мне в бедро, и я, стиснув зубы, прижимаюсь спиной к стене за дверным проемом. Опустив взгляд, я тихо матерюсь: кровь из раны пропитывает штаны и стекает вниз по ноге.
— Брось, Арни. Гостей так не встречают, — кричу я.
— Незваный гость хуже врага, Bacio della morte. Возможно, ты заслужила уважение как убийца, но умрешь как собака. (Прим. Итал.: Bacio della morte — Поцелуй смерти)
Я смеюсь.
— Возможно, но, уходя, я непременно подкину тебе дерьма, — прихрамывая, я начинаю отходить от дверного проема.
— Мой офис неприступен …
Я пытаюсь бежать, превозмогая боль в ноге. В паре футов от двери я падаю на колени. Вытекающая из раны кровь помогает мне скользить по кафельному полу. Сделав два выстрела, я останавливаюсь по другую сторону дверного проема. Секунду спустя я слышу звук падающих на пол тел. Двух. Два трупа. Хотя, сколько их всего, я не знаю. Они вполне могут стоять за стеной, которая в данный момент служит мне укрытием.
— Это и есть твой хваленый неприступный офис? — спрашиваю я сквозь зубы. Опираясь спиной о стену, я сажусь на корточки и прижимаю ладонь к ране на ноге. Просунув руку под толстовку, я хватаюсь за нижний край майки, отрываю от нее довольно широкую полосу и максимально туго перетягиваю ногу выше места ранения. Закрыв глаза, прислоняюсь затылком к стене и делаю глубокий вдох. Знаю, что боеприпасы закончились, но на всякий случай проверяю обойму каждого пистолета: а вдруг ошиблась? Но я не ошиблась. Твою же мать.
Один пистолет отбрасываю в сторону, второй сжимаю в руке. Ну, и какая разница, что он пустой. Арнальдо ведь этого не знает. Вытаскиваю из ножен, закрепленных на ноге, нож, перемещаю его в ладонь свободной руки и поднимаюсь на ноги. Без малейших колебаний я вхожу в дверной проем кабинета, потому что самое главное — это произвести впечатление.
Я наблюдала за Неро: он входит в помещение, полное вооруженных людей, и одним своим видом заставляет всех нервничать. А все потому, что он уверен в своем абсолютном контроле над ситуацией. Я пытаюсь отыскать в себе подобное чувство вседозволенности и власти и продемонстрировать его.
Арнальдо сидит за столом. Он, по всей видимости, один, если не считать двух мертвых охранников на полу по обе стороны стола. Скривив лицо, он поднимает пистолет, но я бросаю в него свой — рукоять попадает ему прямо в лоб. Арнальдо опешил, не ожидая такого, поэтому я успеваю быстро преодолеть расстояние от двери до его стола и вонзаю нож ему в запястье, пригвоздив руку к столешнице. Он визжит от боли, как трусливая сучка — кем, в принципе, и является, из-за перерезанных сухожилий хватка его пальцев на пистолете ослабевает.
Я поднимаю пистолет. Арнальдо смотрит на меня: лицо искажено от боли, на лбу выступили капли пота. Усевшись перед ним на столе, я сгребаю в кулак его седеющие волосы и говорю:
— Ты заказал меня, Арни.
— Ты заодно с ним, — он словно выплевывает каждое слово. Кровавая лужа растекается по столу и с монотонным звуком капает на пол.
Я пожимаю плечами:
— Я работаю на того, кто больше платит. Он заплатил больше.
Он заплатил мне тем, чего не купишь за деньги. Моей сестрой.
— Ты умрешь. На этот раз твой русский папик тебе не поможет, — рычит он и обхватывает пальцами рукоять ножа. Я с удивлением наблюдаю, как Арнальдо выдергивает клинок из руки и бросает его в меня.
Схватив Арнальдо за запястье, я с силой упираю ладонь в его предплечье и наслаждаюсь треском ломающейся кости, сопровождаемый мучительным криком. Нож падает на стол, и Арни обхватывает свою руку, которая сейчас согнута под неестественным углом.
К таким людям, как Арнальдо, нельзя относиться легкомысленно, но факт остается фактом: это кукловоды, сидящие в кабинетах. В их руках власть. Они планируют убийства, не выходя из-за стола, но редко убивают сами. На курок они нажмут только при крайних обстоятельствах. Но мне Арнальдо не соперник, и он понимает это. В его глазах я вижу поражение. И призыв действовать.
Схватив Арнальдо за волосы, я вынуждаю его запрокинуть голову назад и взглянуть мне в глаза. С улыбкой я подношу нож к его шее, а потом, глядя прямо в глаза, перерезаю ему горло. Глаза Арнальдо расширяются, изо рта вырывается сдавленный булькающий звук. Водопад крови заливает его тело. Я обхватываю его подбородок и перехватываю тускнеющий взгляд.
— Мне не нужна помощь. Я — Поцелуй смерти, — мои губы прижимаются к его лбу. Когда я отстраняюсь, Арнальдо издает последний шипящий вздох, и жизнь покидает его тело.
Обычно, убивая свою очередную цель, я испытываю легкий трепет, но на этот раз я действительно ничего не чувствую. Арнальдо не был заказом. Это не было убийством за деньги. Он не был врагом какого-то безликого клиента. Он сам сделал себя моим врагом. Это стало моим личным делом. Вот что происходит, когда гоняешься за смертью. Она сама приходит за тобой.
А теперь мне пора уходить. Я только что убила главаря итальянской мафии, и это не останется без последствий. Даже смерть должна понимать, когда нужно бежать.
Глава 2
Неро
Ярость. Ставшая постоянной спутницей, она с каждым пройденным днем все больше лишает меня здравомыслия. А гребаная причина всему — Уна. Я знаю, она может за себя постоять и точно не нуждается в моей защите, но цена за ее голову высока. Высока настолько, что шансы резко уравнялись. А я вне игры: Арнальдо решил, что предатель Уна. Ему известно, что я работал вместе с ней, хотя, конечно, он не может этого доказать.
Мне просто нужно дождаться удобного момента, чтобы он проявил свой интерес. Только бы узнать хоть что-нибудь об Уне. Чем сильнее он загоняет ее в угол, тем хуже для него. Похоже, Арнальдо забыл, с кем имеет дело. И если она сама не напомнит ему об этом, то, черт возьми, это сделает Николай Иванов. Русскому отморозку не понравится, что на его любимицу объявлена охота, как на бешеную собаку.