Чтение онлайн

— Воспользуйтесь вот этим вместо молотка.

Старик с понимающей усмешкой взял оружие, прицелился в высокий потолок, быстро выпустил четыре заряда подряд. Акустический материал с легкостью погасил ударную силу зарядов, а с сопутствующим шумом не справился. Толпа сразу стихла.

— Теперь, когда я добился вашего внимания, — сурово объявил исполняющий обязанности председателя, — прошу всех занять свои места.

Члены Совета с добродушным смехом исполнили приказание.

— Никогда в жизни не видел таких энергичных, живых и взволнованных представителей! — прошептал раскрасневшийся от возбуждения Петрикал.

Дейлт кивнул и мысленно признался Парду:

— Я и сам сильно взволнован.

— Давно пора, — прозвучал язвительный ответ. — Ты уже пару столетий не проявляешь особого оживления.

— Есть предложение, — начал временно исполняющий обязанности председателя, — провозгласить Целителя верховным главой Федерации. Мне хотелось бы…

Его голос, предельно усиленный микрофоном, утонул в сумбурных восторженных криках.

Старик, пожимая плечами, покинул трибуну, предоставив демонстрации идти своим ходом. Вскоре разрозненный хор в один голос запел:

— Целитель!.. Целитель!.. Целитель!..

В сознании демоном-искусителем зудел голос Парда:

— Они у тебя в руках. Бери на себя руководство и направляй отныне ход истории человечества.

— Вроде Кали?

— Ты не окажешь дурного влияния. Посмотри на них! На тарков, лентинианцев, людей! Подумай, какое великое дело для них можно сделать!

Стивен задумчиво смотрел на толпу, упиваясь опьяняющим гимном:

— Целитель!.. Целитель!.. Целитель!..

И вдруг вспомнил Толиву.

— Мой ответ тебе известен.

— Даже искушения не испытываешь?

— Ни малейшего. Не помню, когда я в последний раз чувствовал себя настолько полным жизни. Мне здесь еще многое хочется сделать, достичь многих целей, но только не власти.

Молчание Парда звучало одобрительно.

— Что им скажешь?— спросил он наконец.

— Точно не знаю. Что-нибудь насчет верности Уставу Ла Нага. Скажу, что Федерация должна быть средоточием, но ни в коем случае не источником целей… Пожелаю им мира, свободы, любви, дружбы, счастья, процветания, прочих разнообразных политических благ. А самое главное, твердо скажу — «нет, спасибо».

— Ты уверен? — допытывался Пард. — Не хочешь, чтоб тебя провозгласили вождем всей человеческой расы и нескольких других в придачу?

— У меня есть дела поинтереснее.

Колко устроился у костра, глядя на фургон, стоявший в темноте поодаль. Его табор теспельских цыган вернулся нынче вечером рано, готовясь к завтрашнему отбытию на Лантус. Он был уязвлен и сердит — но не сильно. Талана нашла себе нового менталиста, поэтому больше в нем не нуждается.

Было искушение зайти в фургон и разобраться с обоими, но он решил не делать этого по многим соображениям. Во-первых, они с Таланой эмоционально не связаны. Страдает его гордость — не сердце. Во-вторых, скандал вокруг любовного треугольника только распугает мирную маленькую компанию, что совсем нежелательно. Наконец, пришлось бы столкнуться с новым менталистом, что ему не особенно нравится.

У нового члена табора впечатляющая фигура, золоченая кожа, серебристые волосы — сплав драгоценных металлов. И немалый талант. Колко знал, как работают менталисты, но даже не догадывался, каким образом этот выкидывает свои фокусы.

Парень симпатичный, но скрытный. Разумеется, не распространяется о своем прошлом, хотя в этом нисколько не отличается от всех прочих теспельских цыган. Вместе со всеми хохочет у костра, может выпить жуткое количество вина, не моргнув даже глазом. Держится всегда на шаг в стороне. Есть у него еще странная привычка то и дело бормотать что-то вслух. Впрочем, об этом никто его не расспрашивает… Он как бы намекает, что не рекомендуется совать нос в его личные дела и обычаи.

Ну и пусть берет себе Талану. К табору по дороге прибьются другие танцовщицы, может быть, покрасивей Таланы и лучше в постели. Хотя для этого им придется постараться.

Пусть живут. Жить нынче очень даже неплохо. Хорошее вино, хорошая компания, хорошая погода, хорошие толпы праздных людей в городах.

Колко схватил искривленную артритом ветку, расшевелил угли, провожая взглядом плавно взлетевшие искры, смешавшиеся с мерцавшими над головой звездами.

Пусть живут.