Целитель – 6
Шрифт:
Я мрачно засопел – и вздрогнул от телефонного звонка. Неужто Рита?..
– Алё? – звонила Инна. – Алё? Это ты, Миша?
– Я, – глухо упал ответ.
– Там никого нет? А то я пищать буду!
– Нет, я один.
– Мишечка, я беременна! – заголосила трубка, еле вмещая бурлящий восторг.
– От меня? – похолодел я, чувствуя, как всё вокруг беззвучно рушится, распадаясь в тяжелую свинцовую пыль.
– Да! Да! Да! Мишечка, родненький! Ну, прости, прости меня! Или, хочешь, не прощай! Да, вот такая я… Ну, что уж теперь… Ну, не вышло у меня всё, как у людей, так что же мне – не жить теперь? Ой, прости, несу, что попало… Вчера мне сказали, что я на второй неделе, и… Утром сдавала всякие анализы – очень боялась, что врачи ошиблись, но все точно. Ох, даже не думала, что бывает столько радости сразу! Ты только не переживай, ладно? Олег приедет завтра… Он милый, и все у меня теперь будет хорошо! Никто. Никогда. Ничего. Не узнает! Да, да, да! Я поступила плохо, я роковая фемина и всё такое… Но я счастлива! Прощай, родненький! Спасибо тебе огромное-преогромное, за всё, за всё! Без тебя я… Ах, прощай!
Я медленно отнял от уха телефонную трубку и аккуратно положил, прерывая короткие гудки. Долго сидел, тупо глядя перед собой. Потом встал и пошел. Куда? Куда-то…
Шел и думал. Вернее, как бы намечал мысли, а они сами плелись, одна за другой. Не то чтобы я уж очень озаботился судьбой дитяти. Нет, излишним чадолюбием не страдаю. Рита – вот кто беспокоил меня по-настоящему, и тоскливое утробное поджимание как бы готовило меня к неизбежному исходу.
В лифтовом холле я притормозил, чувствуя, как вязну в загустевшем пространстве и остановившемся времени.
Из кабины шагнула Рита, засунув руки в карманы шубки. Не грустная, и не веселая – обычная. Такая, какой ее видят люди на улице или профессора в аудитории.
– Привет, – сказала она.
– Привет… – я закопался в мысли, анализируя Ритин голос, но так и не выделил в нем эмоций. И стало тошно.
Рассеянно глядя по сторонам, девушка неожиданно посмотрела мне в глаза.
– Ты переспал с Инной? – вопрос не нес в себе и малой доли осуждения. В нем даже любопытства не чувствовалось. Таким тоном спрашивают о здоровье, лишь бы поддержать скучный разговор, из вынужденной любезности.
– Да.
Почудилось мне или просто воображение разыгралось, но мой безжизненный ответ прозвучал с ломким, сухим треском рвущейся бумаги – так расчленяют фотографию парочки, улыбающейся в объектив.
А Рита даже не вздрогнула. Не сжалась болезненно, как пишут в романах. Все с тем же отсутствующим выражением девушка кивнула, принимая к сведению.
– Она беременна… – Сулима уставила на меня сухие глаза, в которых не читались ни боль, ни отчаяние, ни обида. – Иду вчера, а Инна как раз из женской консультации спускается. Не видит никого, и аж светится, как китайский фонарик… Я не постеснялась к врачихе зайти, спрашиваю, кто у Инки – девочка или мальчик, а та смеется… Подожди, говорит, тридцать восемь недель, и узнаешь! Она беременна от тебя?
Конец ознакомительного фрагмента.