Целитель 11
Шрифт:
«И не найдут! Тьфу-тьфу-тьфу…»
— Продувка.
— Есть продувка!
Зачмокали пневмоклапаны, прошипел, просвистел по магистралям аргон. Чисто!
— Ключ на дренаж.
— Пуск!
— Протяжка два.
— Есть протяжка два!
Почтарь быстро облизнул пересохшие губы. Минута до старта…
— Контакт «Земля — борт»!
— Зажигание!
— Предварительная…
К ушам притек чудовищный грохот огня, бьющего из дюз. Передвижная ферма обслуживания разъезжается по рельсам, бросая ракету висеть на столбах пламени.
— Промежуточная… Главная… Подъем!
«Поехали!» — детское ликование рывком смело мысли и загасило тревоги. Ракета качнулась, зависла на два удара сердца — и потянула, потянула вверх.
— Подпрыгивает «Пятисотка»… — выдавил Кубасов, одолевая перегрузку. — Тангаж и рысканье в норме…
Павел хотел было ответить в манере старого космического волка, но лишние «же» наседали, давили бесцеремонно и тяжко, застя свет, оттягивая щеки.
— Полет устойчивый, — упрямо просипел Павел. — Давление в камерах сгорания — в норме…
Вторая ступень, отделяясь, увесисто дала под зад.
«Вверх, вверх, до самых высот…»
— Есть сброс обтекателя…
— Триста двадцать секунд… Активный участок полета завершается.
Небо в иллюминаторе потемнело, словно в грозу, наливаясь чернотой. Занялись первые звезды.
— Есть отделение корабля от носителя!
«Земля… Кака-ая… Круглится…»
— Пятьсот тридцать секунд. Полет нормальный, — скучный голос Кубасова разрушил весь «романтизьм». — Корабль вышел на полярную орбиту.
Тот же день, позже
Околоземная орбита, борт ДОС «Алмаз-4»
— Вижу светящуюся точку — вправо на полтора деления от центра.
— Дальность десять километров. Идет разгон, — браво отрапортовал Кубасов, как бы между делом, и продолжил расписывать земные красоты. — Самая чистая атмосфера — над западом Тихого океана. Почему, не знаю. Над континентами она более мутная, особенно над Европой. Очень чистая в горах, а самая прозрачная над сушей — над Австралией и в районе Камчатки… Нет, над Австралией все равно чище, и песок там тоже очень чистого цвета… такого… светло-желтого… Да сам увидишь.
Почтарь с удовольствием кивнул. Пускай их «вторая основная экспедиция» засекречена, и фото экипажа «Луча-3» не напечатают в «Комсомолке», но Земля-то останется прекрасной и удивительной! Огненные россыпи ночных городов… Малахитовые воды вокруг Кубы… Выжженные плато Тибета цвета корицы…
Всё это будет его! Как-то у него поинтересовался один нищедух, не разумея, что же такого ценного в «неосязаемых впечатлениях»? А вот того! Еда — на день, одежда — на сезон, а впечатления — на всю жизнь!
— Двигатель включился, — прислушался он, тая улыбку. — Немного подрагивает, подрагивает машина… Переходим к сближению.
— Есть! — отчеканил Кубасов.
— Станцию наблюдаете? — справились с Земли.
— Да вон она! — Павел сбился с «космического» тона, и мигом построжел. — Станцию наблюдаем. Дальность пять тысяч метров. Крен девяносто градусов.
— Цель точно по центру, — поддакнул Кубасов. — Сближение идет нормально. Набирается скорость.
Маленькая искра орбитальной станции сияла, как самая яркая звезда неба. Сильно вытянутый носовой отсек «Луча» чуть заслонял ее, но оптика не врала — блеск «Алмаза-3» дрожал в перекрестье визира.
— Дальность одна тысяча метров. Крен постепенно выбирается.
— По нашим данным, — подключился ЦПУ, — у вас всё идет штатно.
— Всё в норме, — подтвердил бортинженер.
Вспыхнула надпись «Наличие цели», и Почтарь начал разворот.
— Есть захват!
— Дальность триста девяносто метров… Скорость три метра в секунду. Идем в графике.
Раскинув полупрозрачные крылья солнечных батарей, станция наплывала из черноты. Напряг дал себя знать — на лбу у Павла выступил пот, собираясь в мелкие горошины.
— Дальность? — расклеил он дрогнувшие губы.
— Дальность двести метров, — доложил Валерий Николаевич. — Наддув в норме. Подходим к станции.
— Идет торможение… Корабль готов к стыковке. Заметно работают движки — такие вспышки, вспышки идут… Вижу стыковочный узел, подсвеченный!
Цветные огни на станции просматривались идеально. Зеленый справа, красный слева — по горизонтали. Две пары белых огней мигали сверху вниз.
— Дальность шестьдесят метров… Станция пошла вправо… Начал гасить бок…
Почтарь быстро и слегка раздраженно утер лицо салфеткой.
— Есть гашение боковой… Идем на стыковку.
— Ожидаем касания… Есть касание!
Корабль резко дернулся, гася инерцию, и штырь «Луча» вошел в приемный конус «Алмаза».
— Есть сцепка! Приехали…
— Поздравляем! — включилась Земля. — Открывайте люк корабля. И аккуратно отворачивайте пробку.
— Паша, ты на один оборот отверни, и послушай, шипит или не шипит.
— Ну, отвернул… Зашипело. Выравнивается давление.
— Превосходно. Открывайте люк станции.
Почтарь первым вплыл на станцию. Прохладно, темно и очень тихо. Подсвечивая фонариком, он устремился к главному посту управления, и щелкнул тумблером. Зажегся неяркий свет, и тут же зашелестели вентиляторы, перемешивая стоялый воздух рабочего отсека.
Павел оглянулся. Первая основная прибралась за собой. Аккуратно закреплены книги бортовой документации, инструменты и приборы на своих местах. А к столу приклеены липкой лентой сухарики в пакете и при них таблетки с солевыми добавками.