Цель – Перл-Харбор
Шрифт:
– Будешь ждать, пока трап подадут? – осведомился Костенко, выбираясь из кабины.
Видно, что давненько он не садился и не выбирался из «У-2», не сразу попал ногой на ступеньку, чуть не сорвался, удержался руками за край пилотской кабины.
Лешка подождал, пока командир выберется на землю, подал ему винтовку, а потом выпрыгнул и сам.
– Хорошо, – одобрил Костенко. – У тебя сколько патронов к винтарю?
– Пять в магазине. – Лешка забрал свое оружие, снял его с предохранителя. – Часовому у нас больше не положено.
– У меня – восемь, – сказал капитан, передергивая затвор «ТТ». – И это значит…
– Это значит, что в перестрелку нам лучше не вступать, – закончил за командира Лешка. – А если что – смело действовать штыком и прикладом. У меня как раз есть оба. А у вас?
Костенко хмыкнул.
– Что делаем дальше? – спросил Лешка, пытаясь высмотреть, в какой стороне находится деревня, но ничего не смог разобрать. Несмотря на громадную луну в небе, видимость была метров на сто, дальше все терялось во мраке. – Где эта Чисто… как ее?
– Чистоводовка, – сказал Костенко и указал рукой вправо. – Вот там она, метрах в пятистах.
– Большая деревня? – Лешка вдруг осознал, что находятся они за линией фронта и что вполне можно нарваться на немца.
Лешка перешел на шепот.
– А немцев в ней нет?
– А черт его знает, – пожал плечами Костенко. – Когда сегодня пролетали – вроде ничего такого не видел. Ни машин, ни телег, ни зенитного огня. От трассы деревня в сорока километрах, от железной дороги – в пятидесяти. Фронт через эти места прошел с неделю назад. Может, немцев тут и нет. Что им тут делать?..
– Оккупировать, – сказал Лешка шепотом. – Они же оккупанты.
– Значит так. – Костенко взглянул на часы. – Остаешься здесь, ждешь…
– Ну? – изумился Лешка. – Вот так вот сижу и жду? И зачем?
– Не понял? – чуть повысил голос капитан. – Младший сержант Майский, выполняйте приказ.
– А если нет? – осведомился Лешка. – Если не выполню? Мы же с вами, товарищ капитан, вроде как в самоволке. И даже преступники. Я вон часовому по голове дал, а вы аппарат угнали. Какой такой приказ?
– Лешка, не зли меня…
– Я и не злю, я головой работаю и вам предлагаю. Что я тут делать буду? Ждать? Это чтобы со мной чего-либо не случилось или с самолетом? Если у вас что-то не так, то я никуда улететь в любом случае не смогу – не обучен. Да и не заведу эту шарманку в одиночку. Так? Если кто-то на аппарат наткнется, я, конечно, героически выстрелю пять раз и пойду в штыковую атаку, но и вы, значит, улететь не сможете. – Лешка вздохнул. – Я уж лучше с вами, товарищ капитан. На шухере постою. Знаете, как я на шухере умею стоять? У нас в детском доме никто лучше меня на нем не стоял… Ни разу пацанов никто врасплох не застал. Честно-честно… Даже когда в засаду мусорскую попали, так я заметил и…
– Так ты еще и малолетний преступник ко всем твоим достоинствам, – обреченным тоном произнес Костенко. – И… Я с тобой потом разберусь.
– Ага, после победы, – быстро согласился Лешка. – Лучше скажите, в какой дом двинемся?
Костенко вздохнул.
– Ну, товарищ капитан… – протянул Лешка. – Ну, в самом деле…
– Крайний дом, – сказал Костенко. – Зайдем со стороны огорода, собаки нет…
– А дом какой?
– Какой-какой, что, сверху не видел, какие тут дома? Мазанка с соломенной крышей. В деревне, когда я последний раз приезжал, было только два кирпичных строения – клуб и школа. Зато какие тут баштаны…
Костенко снова посмотрел на часы.
– Значит, сейчас – почти два часа ночи. Лучше бы нам обернуться за час, не дольше. А потом рванем домой, хотя и так и так придется линию фронта пересекать уже засветло.
– Проскочим, – уверенно сказал Лешка. – Лишь бы здесь все получилось.
Получится, мысленно пообещал Костенко и двинулся вперед, к деревне. Не может не получиться. Два белых, один красный – нужна помощь.
Капитан держал пистолет в опущенной руке, шел ровным шагом, не ускоряясь. Это при лунном свете поверхность кажется ровной и гладкой, а на самом деле… Под ногу попал сухой комок земли, капитан вполголоса выругался.
Спокойно, не психовать. Может, вообще просто нелепое совпадение. Тетка Гарпина стирала белье, потом повесила сушить, и случайно получилось… А он войдет в хату, здрасьте, дорогие родственники… Тетка будет рада, и дед Сидор тоже. С ходу предложит выпить самогона, который гнал до войны, не обращая внимания на попытки участкового поймать нарушителя государственной монополии…
И получится, что все было напрасно… Что напрасно он бил Олежку, напрасно потащил за собой Майского… Окажется, что Лиза с детьми не сюда приехала, не к его родственникам, а поехала дальше, на Донбасс, или даже в Сталинград.
Два белых и красный…
Они придумали этот сигнал в тридцать седьмом, когда Лизе с ребенком пришлось поселиться в селе километрах в десяти от аэродрома. Телефона не было, поэтому Костенко, возвращаясь из полета, всегда пролетал над деревней. Два покачивания крыльями – привет! Три белых – все хорошо, два белых и красный – срочно нужна помощь.
В октябре тридцать седьмого, когда группа белоказаков прорвалась из Маньчжурии через границу, сигнал этот выручил всех в деревне. И когда у Сережки, старшего сына, в сороковом вдруг начался жар, Костенко увидел сигнал, вывешенный Лизой, успел вывезти мальчишку в больницу… Врач сказал – в последний момент.
Два белых и красный…
– Тихо очень, – прошептал Лешка, подойдя к Костенко.
– Ночь… – сказал капитан.
– Да нет, не в том дело… Собак не слышно. – Лешка покрутил головой, словно это движение могло заставить деревенских собак подать голос. – У ваших, вы сказали, собаки нет, а у других? Всегда собаки перегавкиваются, сколько раз я был в деревне, всегда какая-то дура гавкнет, а остальные будут отвечать… А сейчас – тихо. Я от самого аэроплана прислушиваюсь – как вымерли собаки.