Чтение онлайн

На телефоне — три пропущенных звонка. Все от моего врача.

— Я звоню вам целое утро…

— У меня музыка была громко…

Ей необходима госпитализация. Кризис, конечно, прошел, но ей нужен правильный реабилитационный курс в стационаре. Или он ни за что не ручается.

— Спасибо, — сказала я.

Весной даже решения принимаются легче. Наверное, потому, что светло. А когда светло — не страшно.

Лежа в моей ванне, можно смотреть на деревья. Господи, как я не хочу отсюда уезжать!

Этот Вова не должен ходить по земле. Он не должен смотреть на деревья. Эти деревья — для избранных. Я ненавижу его.

Я ненавижу, если звонит телефон, когда я принимаю ванну. Вероника. Игорь устроил ей огромный скандал. Ему позвонил муж Киры.

— Представляешь, — всхлипывала Вероника, — эта дура Олеся все рассказала своему мужу. Видишь, говорит, какая я хорошая — все терплю. А некоторые бандитов нанимают и серную кислоту собираются в лицо лить.

— А он тут же позвонил мужу Киры, — догадалась я, — мужская солидарность?

— Ну конечно. А тот — моему. Он был в бешенстве. Но я Борисыча не выдам, пригодится еще.

— Вот дура, — согласилась я.

«Алекс, — подумала я. — Алекс может убить Вову. У нее такое волевое лицо. За деньги».

Еще — брат моего водителя. Абсолютно меркантильное существо. Нет, потом начнет меня шантажировать.

У Алекс есть «оса». Я купила. С трех метров пробивает человека насквозь. Можно инсценировать самооборону.

Вымыв голову, я поняла, что никого Алекс убивать не будет.

Какую, оказывается, важную роль играл в моей жизни Олежек. Без него теперь как без рук.

— А вот если, например, я хочу убить человека, то что мне надо делать? — спросила я у Кати, когда она позвонила мне, чтобы обсудить Олесин поступок.

— Тогда тебе надо сходить к психиатру, — сказала Катя. — Это ты из-за Олеси так?

— Нет. Меня раздражает президент Америки. — Что я говорю?

— А… — Катя немного помолчала. — Меня тоже, если честно.

Забеременеть самостоятельно у нее не получалось. Катя решила делать ЭКО — экстракорпоральное оплодотворение.

— Это, конечно, ужасный процесс, — рассказывала она, — через день надо наблюдаться у врача (у меня Торганова — самая лучшая), каждый день делать уколы в живот; кроме того — бесконечные уколы в попу, пока что-то там не случится с желтым телом. Я уже хотела было взять суррогатную маму, — вздохнула Катя, — пусть бы она делала все эти процедуры; знаешь, желающих полно — десять тысяч долларов США всего плюс снимаешь ей где-нибудь квартирку и приставляешь охранника. И привозишь фрукты и книги. И классическую музыку. Удобно, да? Но мой не согласился. Прям ни в какую. Говорит, не хочу, чтобы моему ребенку передавались гены какой-то там неизвестной колхозницы. Хотя уже давно доказано, что через кровь мамы ребенку ничего не передается. Но ему же не объяснить.

Катя вздохнула.

— Ладно тебе. — Я попробовала ее утешить. — Зато будешь ходить с таким животиком. И у тебя там будет маленький. Ты кого хочешь?

— Не знаю. Девочку, наверное. Ее наряжать можно.

— Мальчика тоже хорошо. А твой кого хочет?

— Ему все равно, он просто хочет ребенка. Представляешь, раз он на спермограмму согласился?

— А как это?

— Я так смеялась! Мы приехали туда, там эти женщины, беременные, в очереди, кругом фотографии детишек; я-то ему обещала, что его никто и не заметит, но с ним же охрана, представляешь? Все смотрят, а я ему ключик даю и на дверь показываю: мол, тебе туда. Думала, он убьет меня сейчас. А он ничего, ухмыльнулся и меня за собой потащил. Там комната два на два и журнал Playboy на табуреточке. А потом выходишь оттуда с колбочкой, и опять все смотрят. Никакого интима!

— И что?

— Ждем результатов. Там от подвижности этих сперматозоидов многое зависит.

Я заехала в «Вини». Коллекционный фарфоровый сервиз для Барби стоил ненамного дешевле, чем мой парадный мейсенский.

Потопталась около двухсантиметровых настольных ламп. С настоящим шелковым абажуром и электрическим шнуром с вилкой. Купила тоже.

Содержание Барби обходится дороже, чем содержание ребенка.

В отделе для новорожденных я купила несколько штанишек и костюмчик для Сережи.

Надеюсь, Светлана больше не распускается. А еще говорила: «У меня большие планы». Все они только говорить и могут. Бедный ребенок даже заикался от крика.

Светлана сказала мне, что хочет переехать к родителям Сержа. Попросила помочь перевезти вещи.

Конечно, помогу.

Скоро будет год, как погиб Серж. Соберутся друзья. Мы со Светланой будем сидеть с двух сторон от его родителей. Дальше — будут сидеть наши дети. Я лучше вообще не поеду туда. Или… Соберу всех в ресторане, а Светлану не приглашу.

Моя свекровь была радостно возбуждена. Они готовились к переезду внука.

Я смотрела на их суетливые приготовления и счастливые лица и думала, что все мои тревоги по поводу Светланы — это обычная бабская ревность. И что Сережа должен был появиться на свет хотя бы для того, чтобы снова ожили эти высохшие от слез старики.

— Видишь, какие у нас дела, — сказала мама Сержа, как будто извиняясь.

Я кивнула.

— Да… Ей замуж надо — молодая совсем.

Я удивленно посмотрела на свекровь. Она ответила мне мудрым взглядом семидесятилетней женщины.

— А мы Сереженьку подымем. Внука. — Она не смогла удержать улыбку умиления. — Да, мы тут Машеньке куклу купили на Восьмое марта. Ты уж передай.

Я бы не обиделась на них, даже если бы не купили.

Счастье избавляет людей от обязательств.

— Как только я придумаю, как объяснить Маше все это… про Сережу… я ее сразу же привезу…

Свекровь ласково улыбнулась мне на прощание.

«Наверное, надо позвонить соседу-адвокату, — подумала я. — Кто-то же должен представлять мои интересы в суде с банком».