Царьград. Трилогия
Шрифт:
– Ладно, ладно, – дребезжаще рассмеялся старик. – Вижу, вы принесли с собой какие-то склянки? Видать, надеетесь их мне всучить?
– Думаю, они вам во многом помогут!
– Ага, помогут… как же! И все же интересно, что в них?
Вспоминая стихи, Алексей взял в руки одну из склянок и, растягивая слова, продекламировал:
В банке первой, например, Мазь такая, что размер Изменить способна зоба!– Зоба? – Господин Никомедис со страхом ощупал свою морщинистую шею. – Да, очень может быть, она мне и понадобится. Если, конечно, не очень дорого.
– Сговоримся! – радостно воскликнул Лешка.
Он поставил склянку обратно и взял в руки другую:
Вот, возьмем второй пузырь. И от бешеного роста Он излечит очень просто.– Ну, это мне без надобности! – разочарованно отмахнулся Эраст.
Лжелекарь тут же поменял склянки и ухмыльнулся:
Для душевного веселья В банке третьей скрыто зелье!– О, вот это мне, пожалуй, пойдет!
Кто применит этот сорт, Станет резвым, словно черт!– Господи, Господи! – повернувшись, старик опасливо перекрестился на висевшую в углу икону Николая Угодника. – Не поминайте нечистого всуе!
– Хорошо, не буду, – покладисто согласился Лешка и, благоразумно пропустив четвертую строфу о порошке, воскрешающем трупы, сразу перешел к следующей:
А состав из банки пятой Сделан ведьмою проклятой…– Господи, Господи!!!
И от этого раствора Хромоногий очень скоро, Распростившись с костылем, Вскачь припустится козлом!– Да неужели?
– Конечно, конечно, не сомневайтесь!
Вот еще здесь два флакона: Эликсир из Вавилона Заключен за их стеклом.– Что вы говорите?! Из самого Вавилона? Так там же, кажется, турки?
– Ну и что? Что, турки не люди что ли, не лечатся?
– Басурмане, чтоб им пусто было!
«Лекарь Александриус» махнул рукой и продолжил:
Кто страдает животом, Не найти ему, бедняге, Средства лучше и верней!– Я вижу, у вас и в самом деле много всяких снадобий! – Никомедис покачал головой и, скривив губы в какой-то гнусной ухмылке, спросил заговорщическим шепотом. – А нет ли чего для любовного пыла?
– Сыщем! – радостно заверил гость. – Вам для какой-то конкретной дамы?
– Да не для дам… Так… просто… Возьму, если недорого, на всякий случай.
– Тогда… – Склянок уже не хватало, и старший тавуллярий ловким движением руки подсунул старику первую склянку, естественно, сопроводив ее надлежащим случаю слоганом:
Возбудит любви томленье Этой мази примененье!– Славно, славно! – осклабился Эраст.
– И еще есть! – Лешка ковал железо, не отходя от кассы:
Вот лекарство – сущий страх! Смастерил его монах… В одинокой мрачной келье Составлял он это зелье, И в него он заключил Нерастраченный свой пыл!– Беру! Беру зелье! Надеюсь, недорого?
– Конечно, не дорого, по десять аспр за склянку.
Старший тавуллярий нарочно занизил цену примерно в два раза против обычной, но известному скупердяю Никомедису и этого показалось мало – старик принялся с дивным и вполне достойным куда лучшего применения упорством торговаться, время от времени крича и воздевая руки к небу, сиречь – к прокопченному потолку.
Наконец, сговорились – Лешка, естественно, уступил. И сразу же строго-настрого предупредил, что принимать лекарство надо только под непосредственным наблюдением врача, иначе, мол, непременно будут всякие нехорошие побочные эффекты.
– Какие еще эффекты? – недовольно пробурчал старик.
– Разные… – Алексей усмехнулся. – Рога, например, на голове вырастут.
– Рога?!
– Я ж предупреждал – это очень сильные лекарства!
– Хм-м. – Никомедис задумался и, хитро прищурив глаза, спросил: – А ваши услуги, конечно, стоят денег?
«Лекарь Александриус» широко улыбнулся:
– А вот представьте – нет!
– Нет?!
– Ну конечно же я возьму с вас за дорогу – а остановился я на постоялом дворе у Пятибашенных ворот… – Старший тавуллярий нарочно назвал другой конец города и, посмотрев на вытянувшееся от жадности лицо старика, продолжил самым невозмутимым тоном: – Ну, конечно, если б я немного пожил у вас – вот, хоть в этой комнате, я ведь неприхотлив – уж тогда за дорогу платить бы не пришлось.
– В этой комнате? – Никомедис задумался. – Только имейте в виду, кормить вас я не намерен!
– Уж конечно же я намерен принимать трапезу в ближайшей харчевне.
– А… За постой? – Старик уж совсем обнаглел от алчности.
– За постой? – Гость изобразил из себя оскорбленную невинность. – Это что же, получается – я, за то, что вас каждый день осматриваю, еще и деньги платить должен?
– Так ведь не за осмотр, за постой – а это вещи разные.
После долгих споров, все ж таки сговорились – баш на баш. Лешка бесплатно осматривает – и бесплатно живет. Вот в той самой зале.
– Ничего, – расхваливал Никомедис. – Прикажу слуге постелить на лавку матрас. Будете спать словно у Христа за пазухой. Э-э-э… А сколько вам лет, позвольте узнать?
– Тридцать восемь, – с ходу соврал Лешка.
– А выглядите вы моложе! Снадобья?
– Они самые.
Старший тавуллярий заночевал уже на новом месте, а перед тем, как улечься, еле сдержал смех, наблюдая, как старик Никомедис принимает любовные снадобья. Спать было жестковато – вместо обещанного набитого соломой матраса, гостю выделили лишь старую попону да не менее старое покрывало, во многих местах щедро траченное молью.