Шрифт:
Часть 1. Глава 1
— Ты что не знаешь? Царевич приезжает!
— Кто?
— Царевич! Царевич!!! Концерт в филармонии будет, билет — пять тысяч! Билеты почти кончились!
— Царевич… А это кто?
Алка закатила глаза.
— Ну ты, Рая, даешь! Ты что на самом деле не знаешь кто такой Царевич?
И это ее звонкое «..Царевич!» эхом отразилось от стен аудитории. Несколько голов обернулись, девчонки рядом бросили на нас вопросительный взгляд.
— Она не знает кто такой Царевич, представляете, — пояснила им Алка.
— Да знаю! — зачем то начала оправдываться я.
Но девчонок не так уж и сильно интересовала моя непросвещённость. Были темы и поинтереснее:
— А ты билет уже купила? — Спросила у Алки первая девушка.
— Пока нет, но я сразу после второй пары…
— Поторопись, билетов почти не осталось — перебила ее вторая.
— А ты сама купила хоть?
— Давно, — с ноткой превосходства ответила та, — в первом ряду.
— Ты не была что ли никогда в нашей филармонии, там в первом ряду ничего не видно, будешь Царевичу в коленки смотреть, — фыркнула Алла.
Вторая девушка возмутилась и стала говорить, что в филармонии была сто раз и что первый ряд самое то, да и коленки у Царевича такие, что там есть на что посмотреть. Но долгого диалога не вышло — в аудиторию вошёл преподаватель и принялся погружать нас в скучные глубины «Методов и методологии».
У вас никогда не бывает так, что вы живёте себе живёте, и тут вдруг оказывается, что все что-то знают, и знают давно, а вы нет? Например, что ремонт в столовой закончился и все уже месяц в неё ходят. Вообще все, а вот только до вас эта информация каким-то образом не дошла. И на ваши справедливые вопросы — почему же никто про это вам не сказал, все смотрят удивлённо и говорят «Я думала ты знаешь…»
В общем, с этим Царевичем все вышло так же. Внезапно оказалось, что это кто-то очень известный и огромный баннер на городской площади с каким-то глядящим вдаль товарищем — это, оказывается, он и есть. Царевич. А я то думала что этот парень цветные контактные линзы рекламирует. Не знаю почему.
— Рая, так ты идёшь на концерт Царевича? — тормошила меня Алка на следующий день.
— А что он поёт-то хоть? — спросила я из вежливости.
На самом деле я, конечно, никуда не собиралась. Хотя бы потому, что билет стоил целых пять тысяч. Такие деньги у меня, конечно, были, но на пять тысяч я себе лучше пару футболок куплю, или книг новых, а не пойду слушать кого-то там, пусть даже про него все и говорят.
— Так ты идёшь или нет?
— Нет.
— Ну ладно. Но ты знаешь, все идут.
— Все в нашей филармонии не поместятся.
— Там и стоячие места продают уже.
— Да что он хоть поет-то?
— Да ты наверняка слышала, песня такая, под неё сейчас все танцуют… «Ходят рыбы рдея плавниками…»
— Что?!
— Н у там ещё в припеве — «Уходи, уйди — ещё побудь».
— А ну эту-то я слышала! — выдала я с облегчением, — да, слышала, ничего так песня. Не знала, что она про рыб.
— Она не про рыб!
— Да, да, не про рыб, это вообще хорошая песня, я её знаю, просто не знала что Царевич поёт. Но Царевич хорошо поёт, да.
На самом деле из этой песенки «Уходи, уйди — ещё побудь» мне больше всего запомнился бодрый гитарный наигрыш, а вовсе не вокал. Но зачем об этом сейчас рассказывать.
— Так ты не пойдёшь?
— Нет.
— Царевич звезда международного масштаба, Рай. Он в прошлом месяце только из Бразилии вернулся. А теперь вот к нам приезжает. В наше захолустье. Никогда больше не будет такого.
— Ну ладно.
— Концерт уже завтра. Несколько стоячих мест остались ещё.
— А сколько стоят стоячие места?
— Четыре с половиной. Они дешевле.
— Ну… не знаю…
— Он целых три часа будет петь!
— Нет, тогда точно не пойду. Не хочу стоять три часа.
Глава 2
Однако следующим вечером я была в филармонии. Не в первом ряду, конечно, но и не на стоячих местах. У Аллы, внезапно, оказался свободный билет. Ее парень, Толик, не смог с ней пойти.
До концерта оставалось несколько минут, свет постепенно гас, превращая алые плюшевые сиденья в бордово — чёрные. Было прохладно, люди справа и слева от меня приглушенно переговаривались то и дело бросая взгляды на сцену.
— Даже не верится… — прошептала девушка, сидевшая впереди, — сейчас на эту сцену выйдет Царевич… Ты знаешь, что он в Китае стадионы собирал…
— Ну, если б в нашем городе был нормальный стадион… — ответил её собеседник, — Девушка, осторожнее! — это уже адресовалось мне.
В попытке согреть начавшие леденеть ноги, я как то не так их повернула и ударила по сиденью впереди.
— Надо было ботинки одеть а не босоножки, — пожаловалась я Алле, — здесь так холодно.
— Кондиционеры… Слишком много людей… Было бы душно.
Алла, очевидно была вся в предвкушении появления Царевича и отвечала рассеянно.
Свет окончательно померк — и только один луч падал на сцену. Стало так тихо, что слышно было как дышит сидящий рядом дядечка с солидным пузиком.
И тут, небрежно, как будто он случайно сюда зашёл, в пятно света ступил невысокий молодой человек. Он нервно улыбнулся нам всем — и мне на секунду стало страшно за него. Вот этот вот парень — это и есть тот самый знаменитый Царевич? Он сейчас будет петь? Он сможет?
Не переживайте, он смог. Он взял ноту, другую, его голос лился свободно, легко, он непринуждённо выводил безыскусную мелодию — и было прямо видно, как ему нравится петь. Он даже глаза прикрыл от удовольствия, он пел один, соло, безо всякого сопровождения. И не под фонограмму. В какой-то момент его голос дрогнул — трогательная заминка, как будто он не справился со своими чувствами — и вот он уже снова поёт. А через секунду мощно вступил оркестр. Оказывается музыканты все это время уже были на сцене, просто свет падал не на них.