Чтение онлайн

Тем временем кладоискатели бережно погрузили свою находку в карету и, сердечно простившись с хозяевами, последовали за сундуком. Максимилиан взмахнул кнутом, и карета покатилась по пустынной Боровихинской улице. Патапий Иваныч, Настасья и Илья глядели вослед карете, пока она не скрылась из виду.

Нынешний день для отца Александра тянулся длинно и скучно, особенно в отсутствие верного друга Васятки. Пожалуй, единственным событием, как-то выбивавшимся из обычного течения, был визит чиновников градоуправления.

— Сходить прогуляться? — вслух подумал отец Александр. И сам же себе ответил: — А отчего бы и нет.

Сказано — сделано. Заперев храм и бережно спрятав огромный ключ в не менее огромном кармане рясы, священник не спеша двинулся по Сорочьей улице.

Около соседней избы он остановился, хотя с недавних пор всякий раз убыстрял шаги, проходя мимо этого места. Но на сей раз отец Александр не только остановился, но даже в задумчивости облокотился о ветхий забор, словно бы чего-то или кого-то ожидая.

И точно — вскоре двери избы отворились, и на крыльцо вышел человек. Но то была не Матрена, которая несколько дней назад обнаружила в сенях неизвестного покойника, и даже не ее законный супруг Иван, а куда более важная особа — в недавнем прошлом начальник Сыскного приказа, а ныне боярин и советник самого царя Путяты.

— Ба, Пал Палыч, — несколько преувеличенно обрадовался отец Александр. — То есть, пардон, боярин Павел! Вот уж кого не чаял встретить…

— Да, знаете, решил еще раз глянуть на место происшествия, — ответил боярин Павел, крепко жмя руку отцу Александру. — Вдруг в суматохе что-то упустил.

— Ну и как?

— Никаких новых улик, не стоило и заявляться, еще раз хозяев волновать. Матрена, бедняга, уж решила, что я пришел ее в острог везти… А вы куда, батюшка?

— Да так, прогуливаюсь, — отвечал священник. — Если желаете, могу вас проводить.

И отец Александр с боярином Павлом зашагали по Сорочьей улице. Сперва молча, а потом Пал Палыч заговорил, но гораздо более тихим голосом, чем при встрече:

— Боюсь, что новости у меня для вас не самые утешительные, батюшка… Или вы позволите именовать себя Александром Иванычем?

— Да ради бога, — умеряя свой могучий бас, отвечал отец Александр. — Тем более что меня в миру и впрямь так зовут.

— Ну что ж, тогда сразу о мирских делах. Как вы понимаете, для меня нет никакой тайны, что вы — из тех же краев, откуда ваши друзья.

— Так я ж этого особо и не таю, — пожал плечами отец Александр. — Конечно, не трублю на всяком углу, но и не скрываю.

— Это я к тому, что вам есть, куда возвращаться, — продолжал Пал Палыч. — И советую вам… Да нет, прошу, умоляю — уезжайте.

— Неужто я вам так надоел? — прогудел отец Александр.

— Да при чем тут надоел, — не поддержал шутки Пал Палыч. — Мне стало известно, что за каждым вашим шагом следят самым пристальным образом. И более того, ваша жизнь в полном смысле висит на волоске.

— Ну, нашли, чем удивить! — несколько натянуто рассмеялся отец Александр. — Это я и так знаю. — И, резко посерьезнев, продолжал: — А вообще-то вы, Пал Палыч, наверное, правы — пора возвращаться. И не потому что следят или на волоске, а потому что не нужен стал я здесь. И там не особо нужен, но там — моя родина. Вот дождусь, когда мои земляки из поездки вернутся, так вместе с ними домой и подамся.

— И когда же они возвратятся?

— Трудно сказать, — призадумался отец Александр. — Может, завтра, а может, еще на пару дней задержатся.

— Тогда вам, Александр Иваныч, не следует их дожидаться, — гнул свое боярин Павел. — Поверьте, я нисколько не преувеличиваю опасность, может быть, даже преуменьшаю.

— Благодарю вас за заботу, Пал Палыч, — откликнулся отец Александр. — Но не могу же я вот так вот просто взять и исчезнуть. Я должен позаботиться хотя бы о Васятке…

— О Васятке не беспокойтесь, я его не оставлю, — перебил боярин Павел. — Вы в толк еще и то возьмите, что рядом с вами и его жизнь может оказаться под угрозой!

За разговорами отец Александр и боярин Павел прошли всю Сорочью улицу и свернули на другую, почти столь же тихую, разве что избы там стояли чуть ближе одна к другой и выглядели чуть нарядней.

— И потом, есть еще одно дело… — Отец Александр не только понизил голос еще больше, но и отвел Пал Палыча чуть не середину улицы, будто опасаясь, что их случайно услышат в каком-то из дворов. Благо уличное движение здесь было таким же, как и на Сорочьей. То есть никаким.

— Вы об Ярославе? — тихо переспросил Пал Палыч. — Да, вы неплохо придумали — приютить его у меня, потому что в мой дом никто не сунется. Но скажу вам откровенно — это не решение вопроса. Поверьте, я не боюсь, но и мое положение с каждым днем становится все менее прочным.

Боярин Павел ненадолго замолк. Наконец, будто решившись, заговорил медленно, взвешивая каждое слово. Но отец Александр чувствовал — то, что говорил боярин Павел, было выстраданным, во что он и не хотел бы, но, как честный и реально мыслящий человек, вынужден был верить.

— За сорок лет работы в Сыскном приказе я не делал ничего, что противоречило бы закону и моей собственной совести. А за те десять лет, что возглавлял Приказ — и другим не дозволял делать этого. Да, мне приходилось трудиться среди воров, разбойников, мздоимцев, но я, простите за громкие слова, никогда не изменял понятиям о совести и чести, хоть это порой бывало и нелегко. А теперь ощущаю, что оставаться порядочным человеком с каждым днем становится все сложнее. Это трудно объяснить, но вы меня, конечно, понимаете.

— Да, разумеется, — кивнул священник. — Я-то здесь всего второй год, но то же самое чувствую…

— Вот видите, — подхватил боярин Павел, — а каково тут жить и видеть, как честных и неподкупных людей убирают, а на их место назначают либо явных глупцов, либо таких, по ком давно темница тоскует! Каково наблюдать, как твои друзья и единомышленники один за другим приноравливаются к обстоятельствам и вливаются в общую толпу служителей не делу, а личностям.

— А чем вы это можете объяснить? — пристально глянул отец Александр на боярина Павла. — Корысть? Страх? Что-то еще?