Чтение онлайн

Василий так и сделал. Наливочка и впрямь оказалась очень приятной, хотя вряд ли стоила тех возвышенных похвал, которые расточал ей князь Святославский. А князь, похоже, только входил во вкус:

— Теперь, милейший Василий Николаич, возьмите вот эту вот закусочку, самую малость, быстро допейте наливочку, и тут же, не медля ни малого мгновения, закусите!

Василий послушно выполнил и это предписание. Закусочка действительно оказалась весьма вкусной, приготовленной не то из брюквы, не то из редьки, с добавлением сметаны и мелко нарезанных копченостей. Тем временем половой поднес к столу еще два кувшинчика, с водкой и смородинной настойкой, но не уходил, наблюдая за священнодействиями князя Святославского.

— Неужели вы не ощутили божественного вкуса этой замечательной закусочки?

— Ощутил, — должен был согласиться Дубов.

— А раз ощутили, то теперь выпейте чуть-чуть водочки, и непременно закусите вот этой рыбкой. Да с лучком, с лучком. — Князь сладостно вздохнул. — В годы моей молодости такую стерлядку ловили сетями в верховьях Кислоярки, потом свежезасоленную на тройках привозили в Царь-Город и замечательнейшим, только им одним ведомым способом приготавливали в харчевне, дай бог памяти, на Никольской улице. Сам государь Дормидонт, ежели должен был принимать иноземных гостей, непременно потчевал их нашей стерлядкой. Да уж, в прежние годы всякая харчевня, даже самая захудалая, имела свои особые кушанья, тайны которых свято блюла. Вот, помнится… — Князь горестно махнул рукой. — Да что вспоминать! А теперь, куда ни придешь, везде одно и то же, и никакого разнообразия, никакой тайны… Да вы закусывайте, Василий Николаич, вот непременно квашеной капустки отведайте, она здесь знатная, с морковкой да с морошкой. А вот, помню, покойница Анисья Матвеевна добавляла в капусту еще и яблоки, и даже груши… — Князь аж зажмурился, вспоминая незабвенный вкус капусты «от Анисьи Матвеевны».

— Так кто ж мешает добавлять в капусту груши и яблоки? — спросил Дубов. Его уже малость «развезло» от наливок и закусок, а более того — от многословия князя Святославского.

— Ха, добавить яблок и груш в капусту всякий дурак сумеет, — пригубив смородинной настойки и заставив продегустировать ее и Дубова, не без едкости проговорил князь. — А Анисья Матвеевна знала, как яблоки-груши нарезать, и в каких соотношениях, и сколько чего добавлять. И главное — никакой тайны из своих знаний не делала, со всеми готова была поделиться. А все одно — как она, никто не научился капусту квасить. А почему? А потому что призвание! — И вдруг Святославский обернулся к половому: — Любезнейший, скоро ли принесут рыбную похлебку?

— Уже на подходе-с, — улыбаясь, откликнулся половой.

— А уж похлебка тут — это скажу я вам! — продолжал витийствовать князь. — Такого вы еще никогда не кушали. А отведав, на всю жизнь запомните, уверяю вас! А пока что мы с вами выпьем еще по чуть-чуть и закусим вот этим замечательным балычком…

Но тут принесли уху, от которой валил пар настолько густой и пахучий, что князь Святославский аж зажмурился от удовольствия. А открыв глаза, увидел, как Василий обнимает и лобызает двоих людей, хорошо ему знакомых — скоморохов Антипа и Мисаила. Правда, одеты они были как обычные царь-городские мещане, и лишь чуть заметная «сумасшедшинка» во взоре да легкая небрежность в одежде и прическе выдавали в них служителей высоких искусств.

С Антипом и Мисаилом Дубов познакомился в прошлом году, когда они втроем, приехав в Новую Мангазею, за несколько дней сумели раскрыть противогосударственный заговор. А едва они вернулись в Царь-Город, то по представлению Василия и ходатайству князя Святославского оба скомороха были указом самого царя Дормидонта восстановлены на государевой службе в Потешном приказе, из которого когда-то были изгнаны за некую провинность.

— Ну что, Савватей Пахомыч, снова в нас потребность пришла? — весело осведомился Мисаил.

— Скажи, что нам делать, а мы за тобой и в огонь, и в воду, — добавил Антип.

— Я в этом ничуть не сомневаюсь, — улыбнулся Дубов. — Но будьте так добры, зовите меня по-простому — Василием.

(Дело в том, что в Мангазее Дубов проживал не только под чужим именем — там его звали Савватей Пахомыч — но и под чужой внешностью, и когда по окончании задания он вернул себе первоначальные то и другое, то скоморохи долго путались, прежде чем привыкли к такому стремительному превращению).

— Да что вы стоите, присаживайтесь, — засуетился князь Святославский. — Похлебки много, на всех хватит. Но для начала пропустим по маленькой…

Тут Василию припомнилась шутка боярина Павла о князе Святославском, будто бы он даже покойника сумеет упоить до мертвецкого состояния, причем так искусно, что тот ничего и не заметит. Дубову же Антип и Мисаил, оба отнюдь не злейшие враги «зеленого змия», сегодня нужны были по возможности трезвые. Поэтому Василий Николаевич деликатно кашлянул, напоминая князю, что раз уж они собрались все четверо, то не худо бы и приступить к делу.

Святославский же понял это покашливание по-своему:

— Да-да-да, ну конечно же, как я позабыл — ведь мы идем к нашему другу, лишенному счастья откушать этой замечательной ухи. Что же делать-то?

— Давайте возьмем ее на вынос, — предложил Дубов. — А на месте разогреем!

— Можно, конечно, и так, — с сомнением вздохнул князь, — да разогретая уха и вполовину не сохранит того неподражаемого вкуса и запаха, как только что свежесваренная!..

— Не извольте-с беспокоиться, князь, — вдруг встрял половой. — Мы вам котел так завернем-с, что и до вечера горячим останется-с.

— Ну вот и прекрасно, — обрадовался Святославский. — А котел мы вам после вернем, не беспокойтесь. Ах да, постойте, надо ж еще вина прихватить, да побольше!

— Могу вам посоветовать взять целую бочку-с, — тут же предложил половой. — Оно и дешевше выйдет, нежели в разлив-с.

— А что, недурно придумано, — обрадовался Дубов. — Князь, вы как, не против?

— Можно и всю бочку, — охотно согласился князь. — А что за винцо — небось, какая-нибудь самоделка?

— Князь, обижаете! — возмутился половой и миг спустя выкатил огромную бочку.

— Добротная бочка, крепкая, — со знанием дела отметил Мисаил.

— А главное, большая, — оценил Василий.

— Позвольте сказать, бочка многоразовая-с, — с улыбочкой проговорил половой, — и ее будет надобно вернуть, дабы отправить восвояси-с.

— Восвояси — это куды ж? — пристально глянул на него Святославский.

— В Замошье-с, — потупя глазки, ответил половой.

Князь присвистнул:

— Ну, Замошье — там же обманщик на обманщике и обманщиком погоняет!

— А вы отведайте, — искушал половой. С этими словами он нацедил вина в большую чарку и с поклоном передал Святославскому.

— Вроде как бы и недурно, — должен был признать князь, попробовав вина и передав чару по кругу.