Ц-7
Шрифт:
– Не переживет, – отвел мою руку Зенков.
«Стечкин» рявкнул оглушительно и звонко. Пуля вошла в лоб цвета седельной кожи, и взболтала высокоорганизованный мозг.
Тот же день, чуть раньше
ФРГ, Цвизель
Рита не могла усидеть на месте. Она обошла всю комнату в цоколе, основательно забитую разным хламом, но, увы, выход находился там же, где и вход.
К ощущению нависшей угрозы примешивалась тревога за Мишу. Ведь вчера он так и не вышел на «мыслесвязь», не пожелал ей интимного «Споки ноки!» А если с ним что-то случилось? А вдруг его…
Не думать, не думать!
Лязг засова ударил по нервам. Девушка резко обернулась, наблюдая, как по добротным каменным ступеням спускается Иржи, переодевшийся в спортивку «Адидас». В одной руке чех держал пистолет, в другой – картонную коробку.
– Бутерброды, – буркнул он, швыряя упаковку.
Настя поймала ее, а «полиментал», криво усмехнувшись, шагнул к лестнице. Внезапно Корда-Римпоче глухо охнул, покачнулся и упал, с размаху треснувшись головой об угол ступеньки. Мертвое тело скатилось на пол, и вытаращенный «рыбий» глаз Иржи уставился на подтекающую кровь, словно ужасаясь.
Настя побледнела впросинь, зажимая рот ладонью, Рита с Лидией Васильевной остолбенели, а вот Петр Семенович махом вскочил, и подхватил оброненный «Вальтер».
– Держи! – передав оружие Рите, он небрежно перевернул труп, и быстро обыскал его. – Наши паспорта! Ага…
Выцепив из куртки Иржи приличную сумму в марках, Мишин папа сунул деньги себе в карман, и вернул пистолет.
– Уходим! Настя, держи бутерброды!
– Д-держу…
Коридор был пуст и тих, лишь где-то за дверью раскатывался богатырский храп. Петр Семенович, держа «Вальтер» в опущенной руке, обернулся к Рите.
– Водить можешь?
– Да! – выдохнула девушка. – Лучше взять «Вольво».
– Соображаешь!
– Прикройте…
Рита вышла на террасу и спустилась во двор. Хотелось пригнуться – и бегом, но нельзя. Вздрагивая от напряжения, она обогнула микроавтобус, и села в легковушку. Ключ торчал в замке зажигания, как в боевике с непременным хэппи-эндом.
«А иначе нечестно!»
Мотор завелся с пол-оборота, но прогревать механизм девушка не стала. О людях надо думать, а не о машине.
Недовольно ворча, «Волво» объехал «Мерседес» – и Рита едва не просигналила, созывая Гариных. Те подбежали гуськом, и нырнули в салон.
– Трогай!
Петр Семенович, держа пистолет на коленях, напруживал плечи, но никто из «охотников» даже в окошко не выглянул. Машина неторопливо выехала за распахнутые ворота, и покатила по улице.
– В горы? – пискнула Настя, тиская коробку с бутербродами.
– Нет, – тряхнула головой водительница, крепко сжимая баранку, – границу нам не перейти.
– Корда, надо полагать… воспользовался «окном» контрабандистов… – со свекра спадал напряг, и говорил он отрывисто, – подмазал погранцов…
– Отъедем подальше! – громко, чтобы скрыть дрожь в голосе, сказала Лидия Васильевна.
– И позвоним в посольство, – заключила Рита, плавно выжимая педаль.
Глава 18
Суббота, 28 января. Вечер
ФРГ, Деггендорф
Германия тоже не сочеталась с понятием простора, хоть и раскинулась куда шире чехословацких земель. Несколько часов пути – и Дунай рядом!
Гарины следовали первейшему завету нелегалов – быть как все, не выделяться! А коли так, то изволь соблюсти здешние правила. Например, чтобы стрелка спидометра дрожала у отметки «100». На автобане и вовсе выдерживай сто тридцать кэмэ в час! Тут так: стал на шоссе? Гони! И Рита гнала, упиваясь скоростью. Машина отбирала всё ее внимание без остатка, освобождая голову от страхов и тревог. Разве не благо?
В пределы вечернего Деггендорфа «Волво» закатилась при свете фар и фонарей. Городишко не поражал – райцентр по советским меркам, но ухоженный.
Внимательно приглядываясь к дорожным знакам – не нарушить бы чего! – Рита затормозила на обочине, где уже почивал маленький «жук» да старенький пикап с трейлером-автодомом.
– Петр Семенович, – серьезно заговорила девушка, – нам надо где-то остановиться. Купить, чего одеть. Поесть по-человечески. Ночевать в машине – не вариант. Здесь так не принято. Первый же полицейский сильно удивится семейке лыжников!
– Да думал я уже об этом, – закряхтел Мишин папа. – Денег-то нам хватит, а вот бумаг… Не предъявлять же наши «серпасто-молоткастые»!
– Это да… – Рита пошарила в бардачке. – Где-то я тут видела… А, вот, – она вытащила потрепанный блокнот и новенькую ручку «БИК». – Сейчас…
Быстро накарябав: «1 доллар», девушка вырвала листок, и протянула Лидии Васильевне.
– Смотрите, у меня доллар есть!
Ритино сердце колотилось и замирало, но Мишина мама с любопытством рассматривала «купюру».
– Ух, ты… – затянула Настя. – Дай глянуть!
– А и правда, зеленый… – хмыкнула свекровь. – Надо же…
– Получилось! – выдохнула Рита. – Лидия Васильевна, это фокус был! Меня Миша научил кой-чему… Видите?
Женщина с изумлением повертела в пальцах мятый листок.
– Ну, ничего себе! Как ты это делаешь?
– Как Вольф Мессинг! – нервно хихикнула невестка. – Сейчас я вам удостоверения личности нарисую… Нет, лучше вы, Петр Семенович! Надо на немецком…
– А выйдет? – поинтересовался глава семьи, входя в азарт.
– Не знаю… Но надо попробовать!
– Если что, убежим! – энергично высказалась Лидия Васильевна.
– Держите! – Петр Семенович раздал «паспорта». – Буду Гансом Мюллером… Лида, побудешь Эммой. Ты, Настя, теперь Агнета…