Чтение онлайн

Улыбаясь по инерции, я положил трубку и тут же снял ее, накручивая диск. Как же он медленно проворачивается…

После третьего гудка ответил приятный голос:

— Посольство Германской Темократической Респуплики. Слушаю фас…

— Код Эм-Вэ, — четко сказал я, и зачитал по памяти первые пять чисел пароля, переданных Маркусом Вольфом.

— Айн момент! — растерялся голос. — Переключаю на тофарища Винцера.

Щелчок, пыхтение…

— Алло? — прорезался мужской голос. Истинного арийца. — Повторите цифры, пожалуйста.

По-русски чешет почти без акцента, товарища Винцера может выдать только излишне четкий выговор.

— 678… 567… 23… 1719.

— 9637, - следует отзыв. — Товарищ Вольф оставил нам инструкции… Вы хотите вылететь в Берлин?

— Мне нужно вылететь в Берлин, — надавливаю я. — И как можно скорее. Кстати, было бы здорово, если меня подбросят до посольства.

— Откуда вас забрать?

— Буду ждать возле метро «Тургеневская».

— За вами заедет зеленый «Вартбург».

— Данке шён.

— Ауф видерза-айн!

Тщательно обтерев трубку, я положил ее на рычажки, и метнулся на кухню — потрошить холодильник «Розенлев». Булочка в целлофане… Сырок «Янтарь»… Колбаски «Охотничьи»…

Запихивая сухпай в карманы куртки, я покинул квартиру, на всякий случай отпирая дверь в перчатках.

Вызывать лифт не стал, ссыпался по лестнице и, как ни в чем не бывало, покинул подъезд, на ходу лопая свой «обед». К жующему юнцу меньше вопросов…

Страж ворот по-прежнему толокся на улице, но на меня старательно не реагировал. Обмирая, я зашагал прочь, но ни топота догоняющих ног, ни визга тормозов не раздавалось за спиной.

Спеша к «Тургеневской», лишь однажды напрягся, когда вдруг заслышал трель милицейского свистка.

«Не меня! — убеждал я себя. — Это не меня!»

Плотный милиционер сурово отчитывал толстяка в штатском, перебежавшего улицу не в положенном месте. Штатский виновато водил руками и воздыхал, а я с воскресшим удовольствием вгрызся в сэндвич — муза с полосатой палкой меня вдохновила…

Посольский «Вартбург» прикатил к самым дверям, а минуту спустя я «сдался немцам», знакомясь с социалистическим орднунгом.

Хорошенькая Катарина в вязаном платье сфотографировала меня, а пока она проявляла и закрепляла, деловитый геноссе Винцер каллиграфическим почерком заполнил мой загранпаспорт — синюю книжицу с золотым тиснением.

Отныне я Михаэль Шлак. Винцер, не мудрствуя, перевел русскую фамилию на немецкий.

— У вас замечательный выговор, Михаэль, — болтал он, не отрываясь от дела, — следовательно, языковая проблема — долой!

— Ну, хоть что-то, — улыбнулся я, довольно вымученно, впрочем.

Геноссе, наверняка сотрудник Штази, вскинул на меня взгляд, и сочувственно покивал.

— Геноссе Вольфу можно доверять, это человек чести и слова. О, Катарина! Готово?

— Да, Отто, вот.

— Гут…

…Двумя часами позже я протягивал свой паспорт молоденькому пограничнику в Шереметьево. На мне — теплая кепка, очки с простыми стеклами, светленький паричок почти до плеч по молодежной моде. А я по легенде — корреспондент «Юнге вельт».

Погранец кивнул мне и улыбнулся.

«Пронесло…»

Еще полчаса томительного ожидания… Объявлена посадка…

«Ил-62» с броской надписью «Интерфлюг» засвистел турбинами. Хлопотливые стюардессы щебечут, подчас мило путая «русиш» с «дойч». Я пристегнулся, напряженно глядя за стекло на терминал «Рюмка». Никого… Ничего…

— Уважаемые пассажиры! Наш самолет совершит полет по маршруту Москва-Шереметьево — Берлин-Шёнефельд…

Я откинулся на спинку. Ну же… Ну…

Турбины взревели. Лайнер качнулся и медленно, а затем все быстрее и быстрее покатился, отбрасывая колесами взлетную полосу. У-ах!

Оторвался. Набрал высоту. Оранжевое солнце ударило в иллюминатор поверх клубистых туч.

«Какой долгий день… — мысли еле ползли, тянулись из последних сил. — Опять я убегаю… Опять один… Как же мне все это надоело…»

Глаза закрылись сами. Лететь меньше трех часов. Выспаться не выспишься, но хоть передохнешь. Что меня ждет, откуда я знаю?

Когда СССР развалился, Маркуса Вольфа арестовали — демократы боялись Штази не меньше КГБ. Маркус никого из своих не выдал, а его люди не сдали Вольфа. Вот так-то. Потому и лечу.

«На Берлин!»

Понедельник, 23 февраля. Утро

Восточный Берлин, Карл-Маркс-аллее

Широкий и прямой проспект в зачине своем звался Шталиналлее, во славу Иосифа Виссарионовича, но хрущевская оттепель занесла слякоть и сюда — «осси» живо перекрестили «аллею» в честь проверенного, идеологически стойкого автора «Капитала».

Я шагал по чистеньким, выметенным тротуарам, и отдыхал душой. Зодчие словно привили Берлину московский дух — отсюда и до Александерплатц узнавался сталинский ампир, хоть и с немецким акцентом. В глаза не пылила чуждость, и это успокаивало, примиряло с участью бездомного.

Даже машины на улице знакомые — и пузатые «буханки» проезжали, и простенькие «Жигули» с «Волгами». А «Трабанты», «Вартбурги», «Робуры» роднились с нашим автопромом настолько, что казались своими.

Правда, люди вокруг болтали по-немецки, но это лишь радовало — попрактикуюсь хоть. Не терять же время даром.

Беспокойная ночь нагнала сонливость, я воспринимал явь с задержкой, туговато соображая, но ноги несли меня верным путем. Свернув в переулок — мою персону, тренькнув звоночком, обогнал почтальон на желтом велосипеде — я вышел к нужному дому. Высокому, наивно-помпезному, облепленному пролетарскими излишествами — в нишах сжимали молоты гранитные рабочие, а на барельефах… Вот уборщицы со швабрами и тряпками. Вот инженер мудрит с циркулем. А вот… Я прыснул в ладонь — фаянсовое панно изобразило трех пролетариев на отдыхе. Один развернул… то ли газету, то ли гармошку, не понять, а два других хлещут из бутылочных горлышек. Соцреализм.