Чтение онлайн

Я тем временем с подозрением на него кошусь и всячески пытаюсь напрячь память, чтобы вспомнить события вчерашнего дня. Головная боль мешает, но урывками перед газами начинают мелькать картинки. Солнечное утро, статья о страшном ДТП в Лондоне, я рыдающая в холле, после слов о том, что Ден действительно погиб и укол. Слёзы вновь начинают течь из глаз.

— Вижу, что воспоминания вернулись. Ульяна, сделать вам успокоительный укол? — мотаю головой.

— Игорь Яковлевич уже опознал сына? — спрашиваю врача, впрочем, не надеясь на ответ.

— Да. Это оказался действительно Денис Игоревич. Они уже в городе, завтра похороны.

— Что? — осипшим голосом спрашиваю я, — Почему так быстро?

— Ульяна, положено хоронить на третьи сутки. Это как раз завтра, — тихим спокойным голосом объясняет врач, держа наготове шприц, но все же поясняет, видя мой непонимающий взгляд, — Вы проспали двое суток. Сказалось нервное потрясение, успокоительный укол. Пока вы спали, Игорь Яковлевич вернулся на родину с телом сына, всё подготовлено для церемонии прощания.

Всхлипываю, но стараюсь держать себя в руках. Если этот добрый доктор сейчас вколет мне успокоительное, я не попаду на похороны. А я обязана там быть. Обязана удостовериться, что это и правда он.

— Я могу там присутствовать? — кто бы смог мне запретить, но для приличия спросить надо.

— Конечно, Ульяна. Для вас подготовили всё необходимое, платье, пальто, сапоги. Всё в шкафу в этой комнате. Утром спускайтесь в холл в 10.00

— Хорошо, спасибо. Теперь я бы хотела остаться одна, если вы не против.

— Конечно. Сейчас попрошу горничную принести вам поесть.

— Спасибо, я не голодна.

— Ульяна, это необходимо, иначе вы не сможете завтра встать с кровати.

— Хорошо, — сцепив зубы отвечаю я. В конце концов врач ни в чем не виноват и даже прав.

Дожидаюсь горничную, впихиваю в себя еду, стараясь не думать, не вспоминать. Сейчас мне нужно собраться и быть там, на кладбище. Где я смогу увидеть его. Или не его. До сих пор не верю, что Денис мог действительно погибнуть

Наше время

Вновь выныриваю из забытья и открываю глаза, потому что слышу за дверью моей тюрьмы какое-то движение. Она распахивается, щурюсь из-за слабого света, что падает на меня из коридора. После кромешной тьмы, даже такой свет кажется ослепительным.

— Она вообще еще жива? — раздается бас одного из моих похитителей.

— Надеюсь. Не хотелось бы по статье за мокруху пойти, — отвечает другой голос.

— Эй, девка. Слышь, подай хоть какой-то знак, что жива. А то придётся тебя прикопать…

Моргаю, пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается.

— Слышь, Рябой. Чего ты к девке пристал? Видишь лежит как на курорте, отдыхает. Раз моргает, значит не померла пока. Пойдём лучше в карты перекинемся, — шаги второго удаляются по коридору. Тот, кого назвали Рябым, аккуратно приближается к кровати и говорит:

— Я тебе воды принес и крекеров. Чтоб не померла. Скоро уже всё закончится девка, если твой муж будет послушным. Потерпи.

Странно слышать такое от бандита, о в этот момент я ему благодарна за такую желанную воду. Моргаю снова, не в силах произнести ни звука сорванным голосом.

— Эх, бедовая ты. Не туда твой муж полез, не с теми людьми тягаться вздумал, — вздыхает Рябой и удаляется, затворив за собой дверь. Вновь оказываюсь в кромешной тьме.

Сажусь, пытаюсь открыть воду, но слабые пальцы никак не могут повернуть крышку. Наконец удается снять крышку, с жадность припадаю к горлышку, делаю несколько глотков и останавливаю себя. Помню, что воду нужно экономить. Неизвестно, когда еще у бандитов случится приступ благородства. Грызу сухой крекер, запиваю еще одним глотком воды. Падаю обратно на кровать и вновь закрываю глаза.

5 лет назад

Холодный, совсем не весенний ветер сбивает с ног. Стоим на кладбище перед темным лакированным закрытым гробом. Несмотря на все попытки сохранить спокойствие, чувствую, как постепенно теряю связь с реальность. Будто я во сне. Страшном сне, из которого никак не могу найти выхода. Кто-то говорит речь. Вокруг много лиц, но кроме Игоря Яковлевича и вчерашнего врача — ни одного знакомого. Ни друзей, ни коллег. Я одна.

— Откройте…пожалуйста, откройте… дайте увидеть…убедиться… — шепчу пересохшими губами, но меня будто не слышат. Только врач каким-то чудом оказывается рядом со мной.

— Ульяна, успокойтесь. О чем вы говорите?

— Гроб, он закрытый, — срывающимся голосом объясняю я, — Откройте, пожалуйста…Я должна его увидеть, попрощаться…

— Ульяна, при ДТП возник пожар, тело сильно пострадало.

— Мне всё равно! Как вы не понимаете? — уже громче говорю я, — Просто откройте этот чёртов гроб!

— Ульяна, если вы будете кричать, мне придётся вновь сколоть вам успокоительное. Гроб открыть невозможно. Потому что тело сильно обезображено пожаром, гроб уже заколочен, — врач все таким же спокойным голосом объясняет мне, а я не понимаю.

— Если тело сильно пострадало, как же его опознали?

— По зубам. Стоматологическая карта соответствует…Ульяна? — врач что-то продолжает говорить, а я оседаю прямо на промерзлую землю. Подхватывает меня за локоть, удерживает на ногах. Наблюдаю, как гроб опускают в могилу, словно сквозь вату слышу голос:

— А теперь попрощаемся с ушедшим, пусть каждый из присутствующих бросит на крышку гроба горсть земли, символизирующую прощение всех обид покойному.

По очереди все начинают подходить к краю могилы и кидать землю, последней, на ватных ногах подхожу и я. Прощение всех обид? А были ли они? Наши ссоры из-за мелочей, дурацкие обидки друг на друга, которые случались сейчас точно совершенно не важны и не существенны. Я не могу вспомнить ни одну из них, зато вспоминаю теплые карие глаза, широкую улыбку, тёмные мягкие волосы, сильные бережные руки, ощущение уверенности и силы, исходившие от этого мужчины, его взгляд, полный любви и нежности. Этого больше никогда не будет. Кажется, только теперь, наблюдая, как горсть земли из моей ладони сыпется на крышку гроба, я осознаю, что надежды больше нет. Моего Дениса больше нет. Мой волкодав погиб в том страшном ДТП.