Бусый волк
Шрифт:
Горный Кузнец оценивающе посмотрел на него. Потом ответил:
– Что делается сейчас у тебя дома, ты знаешь лучше меня. Там ещё ничего не успело произойти. Даже стрелы, пущенные в тебя, не перелетели Крупец.
У Бусого сам собой начал открываться рот. Краем глаза он заметил, как зажала себе рот ладошками хихикающая Таемлу. Девчонка знала что-то, чего не знал он. Бусый почувствовал себя дураком и ощутил, что краснеет. Всё-таки он спросил:
– Это как?..
Старик устроился поудобнее и помешал деревянной ложкой в котле.
– Ты угадал, малыш, в моей корзинке действительно кое-что накопилось… И я не солгал тебе, утверждая, что избегаю вмешательства в людские дела. У меня для этого немало причин, но не о том сейчас речь… Дело в том, что люди назойливы, мальчик. Всякий, кто обретает способность прикоснуться хоть к малой ниточке мироздания, привлекает завистливые и жадные взгляды. Ведь даже и тебе не дали спокойно посидеть у лесной речки, а каково пришлось мне? Так и случилось, друг мой, что однажды я употребил своё могущество, дабы отстраниться от людской алчности и суетного любопытства. Видишь ли… моё озеро и эта долина – Особенное место. Оно не вполне принадлежит миру, из которого пришли вы с Таемлу. Сюда попадает не всякий, кому случится этого пожелать, а лишь тот, кого я приглашу. И время у меня течёт не так, как у вас, а быстрей или медленней, смотря как я ему прикажу.
О скрытых местах, куда одни люди попадали запросто, а другим, хоть разбейся, дороги туда было не сыскать, Бусый знал. И про Беловодье, и про заветные кулижки за кряжем Камно, за быстрой Челной. И о том, что долина Горного Кузнеца была Особенная, догадался почти сразу, как только в неё попал… Но время!.. Время, которое слушается приказов! Он попробовал представить замершие в воздухе стрелы и окоченевших разбойников – кто-то с поднятой ногой, кто-то вовсе в воздухе, в прыжке, на бегу… «Как мухи в янтаре…»
Он только и нашёлся спросить:
– Это как?..
Отшельник пожал плечами.
– Это очень просто, малыш. Представь себе воду в реке. Она течёт, и по ней плывут щепки, а ты глядишь на них с берега. Берег неподвижен, но ты-то движешься невозбранно. Ты можешь идти вдоль реки, и тогда тебе покажется, что щепочки неподвижны. Ты можешь прибавить шагу и обогнать их. А можешь и побежать против течения, и тогда они понесутся навстречу… Вот и я так поступаю, смотря по тому, как мне представляется удобнее наблюдать за делами людей. Люди плывут в потоке, а я выбрался из него и сижу на берегу. Только-то и всего.
«Да-а… Только-то и всего…»
– Дедушка, – выговорил Бусый с отчаянием, ибо открывшаяся бездна была почти недоступна для осознания. – Как мне послужить тебе, чтобы ты помог мне вернуться домой?
Горный Кузнец улыбнулся. С виду – самый обычный дед, что наловил в озере рыбки и варит уху двоим любимым внучатам…
– Никак, – сказал он. – Есть Силы, перед которыми всё моё могущество – что песок на ветру. В должное время я попробую Их снова призвать, а пока… Набирайся сил, они тебе пригодятся. Где чашки, Таемлу? Уха остывает!
Любопытство Таемлу
– Осторожней, Бусый!
Таемлу кричала по-веннски, сложив ладони у рта. Кричала вроде испуганно, но даже испуг у неё получался весёлым. Таемлу напоминала Бусому звонкий колокольчик, который всё равно не сможет петь о смерти и страхе, что с ним ни делай.
«Сейчас тебе, „осторожней“…»
И Бусый пустился в пляс.
Это было действительно похоже на пляску.
Вот мальчишка ринулся камнем вниз, набрал скорость… когда уже казалось, что его вот сейчас приложит о скальный уступ и размажет в кровавый кисель – резко сжал ладонями тянувшуюся за ним верёвку. Толстые жёсткие рукавицы аж задымились, падение замедлилось, Бусый легко оттолкнулся ногами, небрежно огибая страшный уступ. И ещё стремительнее полетел дальше вниз по верёвке.
Горный Кузнец молча смотрел на него, стоя рядом с Таемлу.
«У тебя крылатая душа, малыш, – сказал он Бусому. – И она рвётся в полёт, наверное, это пробудилось в тебе благодаря Крылатой родне. Нет, ты, конечно, не виллин. Но я научу тебя лазать и быстро спускаться по скалам. А когда ты научишься… Нет, пока я даже не стану объяснять тебе, что это такое, всё равно слова здесь бессильны. Научишься – сам узнаешь. Не сегодня, конечно, учение будет долгим…»
И вот Бусый ласточкой слетал по верёвке, а Кузнец, наблюдая за ним, чувствовал нечто такое, чего не испытывал уже много лет.
Старик волновался. И был счастлив.
«Боги, – беззвучно, одними губами шептал он, глядя, что творил на скалах Бусый. – Помогите этому мальчику, Боги. Вы уже простёрли над ним десницу, не отвернитесь же. Услышьте меня…»
– Бусый Белка! – Таемлу повторяла его имя, словно пробовала на вкус. – Ты так здорово лазаешь потому, что ты из рода Белок?
«Хотел бы я сам это знать…» Вслух он буркнул:
– Наверное…
– А у вас там все такие ловкие? Может, вы и дома строите на деревьях? А горы в вашей стране есть? Слушай, вы просто Белки или Белки Летяги?..
– Наш род прозывается Красные Белки. Красный – это… красный. И ещё это значит «красивый»… – Бусый приосанился, но сразу вспомнил о своём левом ухе и отметине на щеке. – Есть белки бурохвостки, есть краснохвостки, они и есть наша родня.
– Красивый, – повторила Таемлу.
– Ну да, а ещё хороший, добрый…
– Теперь понятно, почему ты такой красивый и добрый!
Ни красивым, ни подавно добрым Бусый себя не считал. Он хмуро ответил:
– Я приёмыш в роду.
– А я знаю.
– Откуда?..
– Кузнец баял.
– А он откуда?..
– Он много знает такого, о чём другие, хоть десять жизней проживи, даже не догадаются. Он по глазам умеет мысли читать, судьбу видит и прошлое… Лучше расскажи, почему вы себя Белками прозываете?
– Мы не прозываем, мы на самом деле Белки и есть. От праотца Белки пошли.
– Это как?
Бусый не мог взять в толк, с чего бы ей любопытствовать. Если бы он хуже знал её, если бы не было тех давних то ли снов, то ли видений, где она летела рядом с ним по цветущим ромашкам, – решил бы, что затевает обиду, и на всякий случай смолчал бы. Но от Таемлу немыслимо было ждать зла, и Бусый разговорился.