Чтение онлайн

Масло для ГД было цвета кофе с молоком, что говорило об его обводнении. Где-то в масляную систему поступала вода. То ли из системы охлаждения цилиндров, то ли из системы поршней. Пока этого Евгения не знал, а сдавший ему дела механик только пожаловался на повышенный расход воды во время ходового режима. Сейчас поэтому постоянно работали главный масляный насос, чтобы не дать отстояться воде в циркуляционной цистерне, и масляный сепаратор, чтобы избавиться от воды в масле.

В работе только один главный масляный насос для главного двигателя. Другой при запуске начинает страшно выть и трястись, а из сальника вытекать струей масло. Евгения даже побоялся мне его запускать.

В дизель-генераторной срач, переборки чуть ли не черного цвета. Создавалось впечатление, что ты попал в пещеру к неандертальцам.

В сепараторной чуть ли не мазут с подволока капает, все раскидано, приспособления разбросаны, щиты для их крепления разломаны. Кому надо было их крушить?

Котел работал только в ручном режиме. А так как сейчас зима и надо обогревать надстройку и машину, то моторист почти каждый час должен запускать его вручную, нагонять пар и останавливать.

А если к этому добавить, что судно арестовано портовыми властями из-за разлива топлива и шестидесяти замечаний, то можно было себе представить, что здесь творится.

Увидев всё это, я был расстроен не меньше Евгенича, и желание все бросить и уехать только и свербило мне мозг. Вспомнился анекдот, где надсмотрщик в тюрьме, проходя мимо камер с заключенными и не услышав ответ одного из них, только усмехнулся: «А куда ты денешься с подводной лодки». Но хоть это и не было подводной лодкой, а контракт подписан и от этого уже никуда не денешься. Придется работать, если хочешь выжить и не сгинуть после выхода судна в море. Сейчас же главной задачей было устранить все замечания, выставленные портовыми властями, и выйти в рейс.

На обед мы с Евгеничем припозднились и поэтому в кают-компании кушали только вдвоем.

Быстро закинули в себя обед, продолжая обсуждать машинные проблемы и то, что предстоит сделать в ближайшее время, поэтому на вкус пищи особого внимания я как-то не обратил и только выйдя из кают-компании понял, что обед был очень вкусным.

Передохнув с полчасика, я направился к «деду». Он пообедал передо мной. Дверь в его каюту была открыта, и он, сидя за письменным столом, перебирал бумаги.

Стукнув для приличия в косяк двери пару раз, я вошел в каюту. При моём появлении Василич только оторвал голову от бумаг и искоса посмотрел на меня. Было заметно, что каждое движение ему дается с трудом, но он приподнялся в кресле и на моё:

– Привет, Василич, – неохотно ответил:

– Привет, проходи, бери стул. – Он указал на один из стульев у банкетного столика. – Садись, буду тебе рассказывать и показывать, как мы докатились до такой жизни, – хмуро пошутил он.

Устроившись рядом, я ощутил миазмы перегара, которые невидимым облаком витали над «дедом», но я был не настолько привередлив, чтобы прикрываться от них. Ну, воняет – так и пусть воняет, мало ли что могло приключиться с человеком. За свою жизнь на флоте я нанюхался и не таких запахов. Так что, не обращая на «амбре» «деда», я сосредоточился на тех бумагах, которые он приготовил для ознакомления.

Хорошо, что он хоть так поступил, а то некоторые только пальцем укажут на гору папок: «Там все есть, сам разберешься», – хватают чемодан и валят с борта, так что пятки сверкают.

Но Василич обстоятельно принялся объяснять мне, как составлять месячный отчет и что для этого надо делать. Потом мы спустились с ним в судовой офис, и он подробно, под запись, объяснил мне, как на компьютере пользоваться программой «Титан» для отчетности перед компанией. Компьютер на судне был один, поэтому, чтобы никто не играл в игрушки и попусту не открывал его, на нем был установлен пароль, который Василич сообщил мне под большим секретом.

С объемом предстоящих работ я уже был ознакомлен и представлял, что мне надо будет сделать. Только как это сделать, я ещё не понял. Но, положившись на русский авось, махнул на всё рукой и подписал акт передачи дел.

Василич тут же достал пиво из холодильника и уже в неофициальной беседе поведал мне эпопею балкера «Фредерике Зельмер».

Видать, Василич забыл, как меня зовут, и обращался ко мне безлично, а я ему и не напоминал об этом.

Конечно, в своём рассказе Василич упирал на то, что он такой работяга и самостоятельно восстановил всё машинное отделение после длительного простоя. Его, как непревзойденного специалиста, сняли с предыдущего судна, где он отработал три месяца, и направили для реанимации «убитого» парохода.

А что мне было говорить? Поживем – увидим, что ты успел и смог сделать, а что мне придется делать самому. Если человеку хочется похвастаться своим умением, так пусть он этим и занимается, если ему нравится это занятие. Умалять его заслуг я не собирался. Ну, сделал так сделал. Молодец, что сказать. За это тебе и зарплату платят. Кстати, мой оклад был на триста баксов меньше, чем у этого непревзойденного специалиста.

Так мы и просидели с ним до ужина.

Я всё время искоса посматривал на настенные часы, а когда стрелка приблизилась к семнадцати, поднялся и предложил:

– Время ужина, – постучал я по своим наручным часам, – святое дело. Пошли перекусим.

– Что-то особого желания нет идти туда. – Василич взглядом показал куда-то в сторону. – Я лучше посижу тут, пивка попью, пока агент не приехал. – и тоже посмотрел на часы. – Где-то через час он и приедет. В аэропорт поеду, – мечтательно произнес он. – Сегодня уже в Киеве буду, ну а завтра поутру – здравствуй, Адеса-мама! – Закончив свои мечты, он протяжно потянулся в кресле.

– Да, кстати, – напомнил он мне, – каюту я закрою, а ключ оставлю у чифа. Держи тут дверь всегда закрытой, а то может все что хочешь произойти, – и открыл очередную банку с пивом, а я пошел переодеваться на ужин.

Поужинав, я вновь переоделся в комбинезон, который уже кое-где имел следы соприкосновения с механизмами машинного отделения, и пошел в машину, чтобы закрепить в памяти всё то, что я сегодня увидел и о чём мне рассказывали Евгении и Василич.

А Василич попил ещё пивка, и вечером агент забрал его в аэропорт, оставив после себя в каюте срач и половину ящика пива. Хорошо, что хоть ключ от каюты он не забыл оставить у старпома.

Около девяти вечера старпом позвонил в ЦПУ и попросил забрать у него ключ.