Буря Жнеца
Шрифт:
Гражданской войны не случилось – благодаря усилиям Адъюнкта – но побоище в Малазе, вполне может быть, вонзило последний шип в надсадно стучащее сердце режима Лейсин. Коготь «прорежен» – вероятно, в течение нескольких лет его никто не сможет эффективно использовать.
Они объявили войну не тем людям.
Итак, Котиллион – бывший некогда Танцором – наконец-то смог отомстить организации, разрушившей его «Крючок» и приведшей на трон Лейсин. Тогда, ночью в Малазе… это был Танец Теней.
Причины и следствия… они подобны паутинной сети, соединившей башни Картула, смертельной ловушке, сплетению, протянувшемуся к тысяче мест. Воображать, что ловчая сеть проста – совершать ошибку. Обыкновенно – последнюю в жизни.
Банашар понял теперь, что и сам повинен в таком преступлении. Ярость Д’рек, обращенная на ее поклонников, не была отдельным, изолированным событием. Это был элемент великой войны, а на войне людям свойственно погибать. Может быть, Тайскренн – в отличие от самого Банашара – оказался не вовлеченным в трагедию. Возможно, Верховный Маг Империи знал все заранее.
Такие неприятные мысли имели обыкновение блуждать по рассудку, когда солнце покидало небеса и ему полагалось спать, забываться в тяжком одурении пьяницы тут, на дурацком острове, в жалкой комнатенке напротив таверны Харридикта. Однако сон не приходил; он стоял у окошка, прислушиваясь, как холодный ветер скребется в ставни. Даже если бы ночь выдалась теплой, он вряд ли стал бы открывать их. Лучше смотреть в потемневшую слюду; лучше помнить, что выхода нет.
Осенний Червь ворочается в его кишках – бессмертный паразит смертного хозяина. Богиня снова пробудилась в нем, спустя все эти годы. «Снова. Неудивительно. В конце концов, я единственный выживший». Но Д’рек остается слабым присутствием, привкусом на языке. Битвы воли еще не случилось; однако он понимал, что она произойдет. Богиня нуждается в нем; рано или поздно она протянет руку, сомкнет холодный кулак на его душе.
«О, не так должны призывать нас боги».
Он услышал шуршание за спиной. Закрыл глаза.
– Воняет. Воняет, воняет, воняет.
– В этом и проблема, Телораст. С этим островом. Со всем континентом! Ох, как нас сюда занесло? Нужно украсть тела двух чаек. И наплевать на эти гнилые косточки с несуществующими желудками, которые не наполнить! Сколько крыс мы уже убили, Телораст? Скажи!
– Ну, есть их мы не можем, – отвечала Телораст. – Зато убивать забавно! Самые чистые корабли на свете. Хватит ныть, Кодл. Разве не чуешь, как близко мы подобрались?
– Она была тут! – В голосе Кодл слышался ужас. – Что мы забыли в таком месте?
Банашар повернулся. По кровати расхаживали два скелета рептилий высотой ему по колено; они то и дело неловко спотыкались о скомканные простыни. – Отличный вопрос. Что вы здесь забыли? В моей комнате. И кто такая «она»?
Кодл замотала головой, защелкала зубами: – Не-Неапсалар прогнала нас. Но нам нужно кому-то рассказать!
– Хоть кому! – пискнула Телораст. – Даже тебе!
– Ее имя Лостара Ииль. Не Не-Неапсалар… О боги, что я сейчас выговорил?
– Она, – дернула хвостом Кодл, – та, что однажды была здесь. Давно. Давней, чем ты можешь вообразить, и еще давней. Телораст сошла с ума. Она вышла из себя. Но как можно не выйти из себя, если она так близко? Безумие!
– Если она была здесь, – ответила Телораст, – это еще не значит, что она до сих пор тут ошивается. Тут давно нет больших черепов, которые можно пробивать кулачищем. Правильно? Погляди на нас, Кодл. Мы могли бы танцевать на ее ладони. На ладони любой руки. Или на обеих – ты на одной, я на другой. А она даже не заметила бы, и никому не сказала бы. – Существо снова поглядело на Банашара. – Так что причины для паники нет. Это ты и должен рассказать Кодл, о Снедь Червя. Иди, расскажи.
Банашар моргнул. – Не о чем беспокоиться, Кодл. А теперь не пора бы вам отсюда? Мне еще многое нужно обдумать, а полночи прошло.
Телораст раскрыла бритвенно – острые челюсти, повернулась к Кодл: – Видишь? Все хорошо. Мы близко, потому что мы должны тут быть. Потому что именно сюда Ходящий-По-Краю…
– Тихо! – шикнула Кодл.
Телораст присела. – Ох. Теперь нам же придется же его убить?
– Нет, может не получиться. Лучше понадеемся на гибельную случайность. Быстрее, Телораст! Придумай подходящую случайность!
– Никогда не слышал о Ходящем-По-Краю, – заявил Банашар. – Расслабьтесь и перестаньте замышлять мое убийство. Или хотите пробудить Д’рек? Богиня может очень хорошо знать Ходящего, может догадаться о целях вашей тайной миссии. И может решить, что для нее лучше будет раздавить вас как кучку пыли.
Кодл спрыгнула с кровати, подскочила к Банашару и начала пресмыкаться у ног. – Мы ничего такого вообще не задумывали. Мы ни о чем не помышляли, правда, Телораст? Мы твари совершенно бестолковые и к тому же крошечные.
– Мы чуем и Змею, о да, – закивала головкой Телораст. – В тебе. На тебе. Еще один отвратный запашок ко всем прочим здешним. Нам он не нравится. Идем, Кодл. Не с ним нам надо разговаривать. Он не так опасен, как Неапсалар, но почти так же страшен. Открой ставни, Снедь Червя, мы выйдем.
– Легко вам, – пробормотал Банашар, повернувшись к окнам и отщелкивая задвижки. Ветер нес дыхание самого Худа; отставной священник вздрогнул.
Твари одним прыжком оказались на подоконнике.
– Смотри, Телораст, и голуби.
Они пропали с глаз долой. Банашар сразу же закрыл ставни. Возвращая правильность восприятию мира. Своего мира.
– Князь Малец высунул башкец поглядел он вниз видит свой конец,
Князь Говнец был уже вдовец поглядел он вверх видит бубенец,
Князь Гнилец собирал дровец животом на кол больше не жилец,
Князь Волчец мочит огурец…
– Худа ради, Хрясь! Кончай петь эту дурь!
Жилистый сапер встал по стойке смирно, раззявил рот. Затем снова скорчился и продолжил рыть яму, бормоча под нос бредовую песню родных болот.