Бунтарка
Шрифт:
Идея заговора очень нравится Сиприану, который уставился на грудь девушки. А она решила представиться:
– Меня зовут Флёр. В Хакинг-клубе, который в двух шагах отсюда, я занимаюсь связями с общественностью. Мы защищаемся как только можем от капиталистической власти. Web должен оставаться свободным. Надо поднять этот вопрос в вашей передаче.
Элиана не без удовлетворения думает о влиянии, какое она оказывает на подростков и их политическую сознательность. Ей нравится идея борьбы с капитализмом. Когда транснациональная корпорация мечтает купить ее влияние, юная бунтарка объявляет, что борьба продолжается; молодые борцы отказываются подчиняться старперам с их рыночной логикой! Эта девушка кажется ей обаятельной, непримиримой, ангажированной и в то же время… такой женственной. Но Сиприан, как всегда, изображает циника:
– Так, значит, вы собираетесь совершить революцию с помощью машин, компьютеров, производимых корпорациями, с которыми вы боретесь!
Вместо ответа Флёр прикладывает палец к губам:
– Я ничего не могу вам сказать, потому что, вполне возможно, нас подслушивают. Давайте зайдем в Хакинг-клуб. Это буквально напротив, на той стороне улицы.
Элиане хотелось бы уйти с Сиприаном, но в этом вмешательстве Флёр есть что-то спонтанное и поэтическое. Переходя улицу под руку с Сиприаном, она бормочет:
– Странно, да?
– Красивая девочка, – говорит Сиприан, и Элиана, ощутив легкий укол, поправляет его:
– Красивая личность. А пираты, осаждающие крепость капитализма, – это была бы отличная передача!
– Да у них весь мозг умещается на жестком диске! Они придумывают заговоры, не видя, что главными жертвами являются они… торчащие целыми днями перед экранами.
И вот так бунтарство Элианы (подхваченной антикапиталистическим порывом) и бунтарство Сиприана (убежденного, что бунтари – существа, которыми легче всего манипулировать) приводит их обоих к дверям Хакинг-клуба.
5
Внутри полумрак. Оглядев кибер-кафе с двумя рядами гудящих мониторов, Элиана ощутила сладостную атмосферу протеста. Плакаты на стенах взывают: «Долой слежку в Web!» и «Нет коммерциализации мира!» Десятка два юнцов в наушниках сидят перед экранами и неутомимо барабанят по клавиатуре, набирая тексты, цифры, коды программирования. Несколько человек сгрудились у одного из компьютеров и совместно орудовали мышкой, открывая яркие окна и забираясь в виртуальные лабиринты. Флёр регулярно отлавливала выходящих из ресторана известных людей и пыталась заманить их в Хакинг-клуб. Обернувшись к Элиане и Сиприану, она жестом пригласила их заходить:
– Хозяин Web-кафе – отличный парень. Он выделяет нам один вечер в неделю, чтобы обмениваться знаниями…
Несколько секунд она пребывает в нерешительности, потом сообщает уже не так громко:
– Это официально… Но дело зашло дальше. Мы организовали более или менее тайную ассоциацию.
Услышав слово «тайную», журналистка и барон внутренне встрепенулись. А Флёр сообщила, что Хакинг-клуб борется против коммерческого использования Интернета и, в особенности, против фирмы «Майкрософт». Кое-кто из хакеров снял наушники. Девушка представила гостей:
– Вы знаете передачу Элианы Брён «Бунтари» по кабельному?
К великому огорчению Элианы, на лицах отразилось полнейшее неведение. Но Флёр не сдавалась:
– Это действительно здорово, можете мне поверить. И когда я встретила ее на улице, то подумала, что надо рассказать ей о нашей акции.
Сиприан украдкой взглянул на часы. Если они тут задержатся, можно будет, сославшись на поздний час, отложить ночь любви. Телеведущая с удовольствием отправилась бы с ним, но как преодолеть соблазн произнести речь против существующего порядка. Вскоре Хакинг-клуб превратился в дискуссионный форум, где она исполняла роль ангажированной особы, пришедшей побеседовать с молодежью.
– У нас две задачи, – объявил парень лет тридцати с шелковистой бороденкой, – не дать превратить Web в супермаркет и препятствовать любым методам слежки за информацией. – И с довольным видом он добавил: – Об этом нельзя говорить по телевизору, но мы используем наши возможности и способности, чтобы бомбардировать коммерческие сайты, сохраняя полную анонимность.
– Прекрасно, – кивнула Элиана. Она сидела откинувшись на спинку стула и наморщив лоб. – Но… распространяется ли ваше требование свободы также на нацистские и педофильские сайты?
– Да вы что! – возмутилась девушка.
– Разумеется, да! Никаких ограничений свободы!
Это выкрикнул лохматый мальчишка. На его футболке большими красными буквами было выписано «I fuck BCEKAKO». Обнаружив этого борца, Элиана вдруг осознала двусмысленность собственной позиции: слушающие ее хакеры борются как раз с той корпорацией, которая намерена принять ее на должность советника. Она несколько смутилась, но тут пошел в контратаку Сиприан:
– Короче говоря, чтобы бороться с капитализмом, вы полагаетесь на двоичные устройства, которые являются ярчайшим выражением капиталистической мысли.
– Компьютеры – это механические устройства, но Интернет гуманен и неподконтролен, – выпалил бородатый.
А Сиприан принялся развивать свою мысль все тем же насмешливым тоном:
– Вы ничего не способны сделать вне установленных границ тех систем, которые вы используете. Но мир может спать спокойно, поскольку вы всю жизнь проведете в этих своих запрограммированных системах.
Один из хакеров воскликнул:
– А я говорю, что мы молоды и можем изменить порядок!
Сиприан улыбнулся, явно придя в восторг от этого глупого высказывания:
– А я вот не знаю никого более единообразного, чем молодежь, – все одеты одинаково, все любят одну и ту же музыку, все верят в одни и те же идеи, все убеждены, будто все знают и борются на стороне добра против зла. Общество прекрасно поняло, как легко манипулировать молодежью, всегда готовой хватать новые марки, новые слоганы, новую технику, выброшенную на рынок.
Хакеры с удивлением слушали эту язвительную антимолодежную речь. А торговец ветроустановками уже не мог остановиться, подчеркивая свои слова выразительной жестикуляцией: