Чтение онлайн

А потом я услышал, как кто-то тихонько заплакал. Несколько человек начало аплодировать. Послышался слабый ропот недовольства. Один за другим, собравшиеся начали подниматься со своих мест и покидать зал.

– Ты идёшь к Хэзелтон, – спросил Стюарт по дороге к выходу. – Это довольно важно.

– Что? А, конечно. Обязательно. Пока.

– Жаль, что ты пропустил несколько последних дней в ИЦ, Джонатан.

– Ну, ты ведь знаешь, что я уже был на двух вводных семинарах и, о-ля-ля, они взорвали мой маленький мозг.

– Вот именно, маленький, – улыбнулась Каролина. На ужин у доктора Хэзелтон она привела Катиша, молодого, привлекательного, горячего двадцативосьмилетнего индийца, родившегося и выросшего в Калькутте и получившего образование в Индийском технологическом институте Канпура, своего рода индийском МИТе. Катиш был на нескольких семинарах в ИЦ, и, судя по его взволнованным комментариям и тому, как гневно он хмурил брови, он не верил ни единому сказанному там слову; выражение его лица неизменно говорило: «Это война».

Однажды в перерыве между сессиями семинара я случайно услышал, как Катиш спорит с одним из профессоров ИЦ. «Вы думаете, что Индия – это просто склад странных старомодных религиозных ценностей. Вы думаете, что все мы Ганди. Знаете, почему ваша глупая киноакадемия дала фильму о нём столько Оскаров? Потому что Ганди – это воплощение голливудского героя: загорелый, худой и высоконравственный. Какое убожество! На нас больше не действует этот опиум для народа. Индия освободит Запад, потому что вы, колониальные свиньи, не можете сделать это самостоятельно». Я не слышал таких выражений лет с десяти. Звучало как одна из ранних тирад моего папеньки, пока в попытке спасти мир он не заменил марксистский жаргон языком мультикультурализма. Лицо профессора выглядело так, будто ему лечили корневые каналы, и когда Катиш замолчал, чтобы набрать в лёгкие воздух, профессор буквально сорвался с места и скрылся за дверью рядом со сценой.

Было ли что-то между Катишем с Каролиной? Или между Катишем и Бет? Или между Каролиной и Бет, как подозревала Хлоя, потому что считала, что все крикливые феминистки – лесбиянки? «Зачем ещё объявлять себя феминисткой?» – говорила она. («За тем, что за феминистками правда, ты безмозглая болтливая членососка», – огрызнулась однажды Каролина. В комнате стало очень тихо. «Я бы тебе ответила», – сказала Хлоя, – «но мне нужно время, чтобы понять, что из сказанного тобой может быть неправдой».)

Дом Хэзелтон был совсем небольшим, но находился в дорогом районе Кэмбриджа, что было очень необычно для дома профессора. К счастью, столовая в нем была достаточно просторной. Комнату украшали окна с изысканными секциями витража. Мы вшестером оказались за одной частью стола: Хэзелтон сидела слева от меня, Каролина – справа, Стюарт, Джонатан и Катиш – напротив. Ужин состоял из нескольких супов, что показалось мне довольно странным.

– Фуэнтес, Ван Клиф и остальные вчера действительно дали жару, – сказала Каролина. – Мне интересно, зачем они морочат всем головы? Похоже, что они сознательно провоцируют нас, ведь все говорят, что сами по себе они очень милые.

– Ким говорит, это проверка, – добавил я.

Хэзелтон рассмеялась.

– Вообще-то, они действительно пытаются вас немного взбодрить, – сказала она. – Но, пожалуйста, не забывайте, что цель этой конкретной семинарской программы – помочь людям научиться отличать зелёный от второго порядка. Мы пытаемся показать людям разницу между подходом зелёного мема и интегральным подходом. Помните, что общего у всех мемов первого порядка?

– Конечно, – немедленно отозвалась Каролина, – каждый мем первого порядка считает свои ценности самыми настоящими и важными.

– Правильно, милая. И поэтому дуалистические представления разных мемов о мире плохо согласуются друг с другом: на основании своих ценностей все мемы первого порядка делят мир на хороших парней и плохих парней. И всё заканчивается тем, что… – Хэзелтон делала чёткие паузы между предложениями:

– Пурпурный делит мир на добрых духов и злых духов.

– Красный видит хищников и добычу.

– Синий видит святых и грешников.

– Оранжевый видит победителей и проигравших.

– Зелёный видит чутких и бесчувственных людей.

– И вы специально наступаете на мозоль «чувствительной самости», чтобы посмотреть, кто от этого закричит? – встрял Джонатан, которому, явно, нравилась эта мысль.

– Отчасти, да. Понимаете, второй порядок на это не разозлится, его не смутит полемический тон дискуссии, потому что второй порядок гораздо свободнее принимает любые ценности. Но для зелёного тон важнее всего, потому что по тону можно понять, «чувствительный» перед вами человек или «нечувствительный», то есть, заслуживает он признания или осуждения. Если вы слышите, как кто-то жалуется на тон, значит, вы столкнулись с зелёным мемом, – Хэзелтон мило улыбнулась.

– То есть вы сознательно давите на их кнопки.

– Да, потому что у них есть кнопки, на которые они дают нажимать.

Хэзелтон замолчала, сделала глоток овощного бульона.

– Второй порядок относится к полемике спокойно, но зелёный мем она очень злит, – Хэзелтон рассмеялась каким-то своим мыслям, а затем быстро добавила:

– Послушайте, дорогие, мы никакие не злодеи, и смеюсь я потому, что вспомнила, как впервые оказалась на лекции Морина, в которой он в пух и прах разносил зелёные ценности. Я тогда закричала со своего места: «Проклятая высокомерная свинья!»

Хэзелтон покраснела. Было трудно представить, чтобы она вообще что-то кричала, не говоря уже об этих словах.

– По сути дела, мы сталкиваем людей лицом к лицу с их привязанностями. Это должно им помочь подняться на второй порядок, к интегральному объединению, которое позволяет понять, что все без исключения ценности спирали по-своему важны. Нужно позволить красному быть красным, синему – синим, оранжевому – оранжевым и т. д. Но зелёный хочет, чтобы все были зелёными…

– Но зелёный утверждает, что не хочет никого дискриминировать, – сказал Джонатан.

– Да, не хочет. Зелёный очень близок к тому, чтобы никого не дискриминировать, но на первом порядке это невозможно. Поэтому если вы не разделяете зелёных ценностей, то подвергаетесь остракизму, со всем пылом самоуверенной праведности! Вы ведь слышали рассказ Морина о зелёных инквизиторах в высших учебных заведениях? Сильнее всего зелёный презирает синие ценности: зелёные либералы до глубины души ненавидят республиканцев, потому что большинство республиканцев синие. Но если вы не осознаёте важность всех уровней спирали, второго порядка вам не видать.